Страница 51 из 60
Один удар. Второй. Третий.
Пульс стал замедляться. Сто десять... девяносто пять... восемьдесят пять. Ритмичный. Наполненный. Правильный.
Синюшный оттенок кожи монарха начал медленно сменяться бледным, но живым розоватым цветом. Судорожные паузы в дыхании исчезли. Грудь Августа стала вздыматься ровно, глубоко, с естественным, чистым звуком работающих легких.
Веки императора дрогнули.
Медленно, с тяжелым усилием человека, возвращающегося из ледяного небытия, Август открыл глаза.
Его взгляд был мутным, расфокусированным, но уже через секунду зрачки сузились, фиксируя склонившееся над ним лицо Алены.
Монарх попытался пошевелить рукой. Пальцы слабо сжали край простыни.
— Кто... ты?.. — его голос прозвучал тихо, сухо, словно шелест сухих листьев, но в нем уже слышалась несокрушимая воля государя империи.
Алена сделала шаг назад, вытирая окровавленные пальцы полотенцем, и расправила плечи:
— Агнесс де Вальер, Ваше Величество. Врач Канцелярии Дознания.
Император медленно перевел взгляд на стоящего у изголовья Керна.
Стальные глаза комтура встретились со взглядом правителя. Керн опустил палаш острием в пол и склонил голову:
— Государь. Мятеж в Большом зале подавлен. Заговорщики обезврежены.
Август закрыл глаза на секунду, собираясь с силами. Воспоминания возвращались вспышками: вечерний чай, поданный рукой брата, внезапный паралич, ледяная тьма и ощущение приближающейся смерти.
— Альбрехт... — выдохнул император.
— Ждет вашего суда на коленях перед президиумом Сената, — отчеканил Керн.
Император сжал зубы. На его побледневшем лице проступила тяжелая, безжалостная ярость правителя, осознавшего масштаб предательства собственной крови.
— Помоги мне встать, Родерик, — произнес Август.
Целители у стены ахнули:
— Ваше Величество! Вам нужен покой! Вы едва избежали чертога Смерти!..
— Молчать, — негромко, но так, что целители вжали головы в плечи, оборвал монарх.
Керн подошел ближе. Его сильные руки бережно, но уверенно подхватили худощавое тело государя под лопатки, помогая ему сесть. Алена быстро набросила на плечи императора тяжелый подбитый соболем халат, поддерживая его левую руку.
Август оперся на плечо комтура, вставая на ноги.
Его колени дрожали, но с каждым вдохом чистой, освобожденной от токсина крови сила возвращалась в его жилы. Он сделал три шага по ковру, опираясь на Керна, подошел к зеркалу, оправил ворот и повернулся к дверям:
— Идем. Пора напомнить этой стае шакалов, кто правит Ольденгаром.
Когда тяжелые золоченые двери спальни распахнулись настежь, Большой зал Верховного совета замер в гробовом оцепенении.
Шорох шелков и стоны раненых смолкли мгновенно.
Семьдесят сенаторов, судьи, генералы и священники уставились на помост, словно увидели призрак, восставший из разрытой могилы.
Впереди шел император Август.
Он шел сам. Медленно, тяжело опираясь на массивную трость из черного дерева, которую подал ему капитан Вальц, но с высоко поднятой головой. Его взгляд, полный ледяного государственного гнева, обжигал каждого, на кого падал.
Справа от него, на расстоянии полушага, держа руку на рукояти окровавленного палаша, шествовал Родерик Керн.
Слева шла Алена. В пропыленной кожаной куртке, с окровавленными рукавами, но с осанкой императрицы, только что выигравшей генеральное сражение за корону. Черное клеймо на ее ключице полыхало открытым, торжествующим светом, видимым каждому вельможе в зале.
Альбрехт, стоявший на коленях посреди помоста со сломанной рукой, вскинул голову.
Лицо великого князя превратилось в маску смертельного ужаса. Глаза вылезли из орбит, челюсть затряслась в мелкой судороге:
— Нет... Быть не может... Ты должен был сдохнуть!..
Август остановился прямо перед братом.
Монарх молчал несколько бесконечно долгих секунд. В тишине зала слышно было только прерывистое дыхание скованного принца.
Затем трость императора со свистом опустилась, сбивая золотую цепь с плеч Альбрехта.
Звенья с сухим звоном покатились по мрамору.
— Ты опозорил кровь Первой династии, брат, — голос Августа был тихим, но он раскатывался под сводами зала, словно удары погребального колокола. — Ты продал границы империи за северное серебро. Ты попытался отравить своего государя, как трусливый кабацкий вор.
Император повернулся к застывшей коллегии Верховных судей:
— Огласить приговор короны!
Главный судья трибунала, упав на колени прямо перед ступенями помоста, дрожащим голосом начал читать формулу:
— Именем Его Императорского Величества... Альбрехт, бывший великий князь дома Ольденгар, лишается титула, прав на престол, родовых земель и воинского звания.
Судья сглотнул ком в горле, глядя на побледневшего принца:
— За измену высшей категории, покушение на жизнь помазанника и применение запрещенной некромантии... приговор — бессрочная каторга в нижних горизонтах серебряных рудников де Вальер. Без права помилования. Без права свиданий. До конца дней своих работать на забое в кандалах весом в два пуда.
Альбрехт завыл.
Это был вой сломленного, раздавленного человека, понимающего, что блестящая жизнь столичного денди закончилась навсегда, уступив место вечной тьме, каменной пыли и плетям надсмотрщиков.
— Увести осужденного, — махнул рукой император.
Двое дюжих бойцов Дознания вздернули бывшего принца на ноги и поволокли его к выходу. Звук его волочащихся по полу ног и истерические рыдания затихли за массивными сводами коридора.
Август перевел тяжелый взгляд на президиум Сената:
— Селеста фон Бреде. За соучастие в заговоре Линдберга, попытку государственного переворота и осквернение суда ложными показаниями — пожизненное заключение в закрытый монастырь Черных Молчальниц на северных скалах. Под строгий надзор дознавателей.
Сенаторы склонили головы, боясь поднять глаза на государя. Ни один из них не посмел возразить.
Император медленно повернулся к Алене.
Его взгляд смягчился, наполнившись глубоким, почти благоговейным уважением. Он сделал шаг к ней, останавливаясь вплотную.
— Агнесс де Вальер, — произнес Август во всеуслышание, обращаясь ко всему залу. — Ты пришла в этот дворец как отчужденный залог. Как женщина, чье имя втоптали в грязь предатели и убийцы.
Он поднял руку, требуя внимания всей империи: