Страница 14 из 60
Алена оказалась зажата между его мощной грудью и деревянной кромкой столешницы. Расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров. Она видела, как вздымается его широкая грудь под тонким льном, как пульсирует жилка на его шее рядом с белым рубцом ожога.
— Ты забываешься, Агнесс, — пророкотал он ей прямо в губы. — Ты торгуешься со мной, будто стоишь на ярмарочной площади. Но ты забыла главное правило этого замка: все, что находится внутри этих стен, уже принадлежит мне.
— Я могу забыть шифр от тайника, — процедила она, сжимая кулаки под шерстью плаща.
— Не забудешь, — усмехнулся он, и в этой усмешке не было ни капли жалости. — Мои мастера заплечных дел заставят тебя вспомнить день твоего зачатия за полчаса работы с иглами. Но ты сама не захочешь молчать. Потому что ты ненавидишь своего мужа сильнее, чем боишься меня.
Его правая рука оторвалась от стола.
Пальцы комтура грубо зацепили край шерстяного плаща на ее плече и с силой рванули его в сторону.
Тяжелая ткань соскользнула, с глухим шорохом упав на каменный пол.
Алена осталась перед ним в том, в чем приехала: в разорванной до пояса льняной сорочке, обнажавшей левое плечо, ключицу со следами ожогов и половину тонких, трепещущих ребер. Распоротые батистовые панталоны едва держались на бедрах.
Холод комнаты лизнул обнаженную кожу, но тут же отступил перед диким жаром, исходившим от Керна.
Его взгляд скользнул вниз. Медленно. Неотвратимо.
Он смотрел на ее тело без малейшего стыда или колебания. Оценил синяки на бедрах, тонкую талию, покрытую бисеринками пота, вздымающуюся грудь с темно-вишневыми сосками, которые мгновенно сжались в тугие бусины под его взглядом.
— Ты смелая девочка, — прошептал он, и его голос опустился до низкого, вибрирующего рыка. — Умная. Опасная. Но сейчас ты стоишь передо мной почти голая, отравленная и слабая. И просишь неприкосновенности?
Прежде чем она успела ответить, его руки метнулись вперед.
Широкие ладони комтура обхватили ее за талию. Хватка была сокрушительной — его пальцы буквально впились в ее плоть, сминая кожу.
Одним мощным, нечеловеческим рывком он оторвал ее от пола и вздернул вверх.
Алена вскрикнула от неожиданности. Мир качнулся, и в следующую секунду ее бедра с глухим стуком опустились прямо на полированную поверхность массивного дубового стола.
Свитки и папки с шорохом полетели на пол. Хрустальная чернильница опрокинулась, черная тушь медленно поползла по дереву, но ни он, ни она не обратили на это внимания.
Керн мгновенно шагнул вперед, вклиниваясь своим телом между ее ног.
Его колени, обтянутые плотной тканью походных штанов, грубо и безапелляционно раздвинули ее бедра в стороны, заставляя Алену распахнуться перед ним.
— Что ты делаешь?! — задохнулась она, упираясь ладонями в его каменные плечи, пытаясь оттолкнуть его чудовищную массу.
Это было все равно что пытаться сдвинуть крепостную стену. Мышцы Керна под ее ладонями были монолитом. Он даже не шелохнулся.
— Беру плату вперед, — отрезал он.
Его руки опустились на ее обнаженные бедра.
Шершавые, мозолистые ладони обожгли замерзшую кожу. Он не гладил — он сжимал ее плоть с собственнической, давящей силой, оставляя багровые следы на бледной коже. Его пальцы медленно, с тягучим, неотвратимым нажимом поползли вверх по внутренней стороне бедер, задирая остатки мокрой ткани.
Каждое прикосновение отзывалось в теле Алены электрическим шоком.
Соматическое предательство плоти было абсолютным. Реаниматолог внутри нее кричал об опасности, гордость требовала выцарапать ему глаза, но тело Агнесс, напитанное ядом и пробужденное его черной маной, плавилось под его руками.
Внизу живота разлилась невыносимая, ноющая тяжесть. Влага выступила между бедер, делая тонкий батист белья липким и горячим. Пульс колотился в горле, забивая слух.
Керн нагнулся к ней.
Его лицо замерло в дюйме от ее шеи. Он глубоко, шумно втянул носом воздух, вдыхая запах ее разгоряченной кожи, пота, крови и сладковатого яда.
— Ты вся дрожишь, графиня, — прошептал он, и его горячие губы мазнули по чувствительной зоне под ее ухом.
Алена запрокинула голову, судорожно втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Горловой стон рвался наружу, и она прикусила нижнюю губу до новой порции крови, чтобы удержать его.
— Пульс под сотню, — его губы скользнули вниз, оставляя обжигающую дорожку вдоль яремной вены к ключице. — Зрачки расширены до предела. И ты течешь, маленькая дрянь. Твое тело хочет меня так, что ты готова содрать с меня эту рубаху.
— Пошел... к черту... — выдохнула она, но ее пальцы, вместо того чтобы оттолкнуть его, судорожно вцепились в ткань на его плечах, сжимая лен до побелевших костяшек.
— Не угадала, — усмехнулся он ей в ключицу. — Черт здесь я.
Его правая рука скользнула к паху.
Пальцы комтура нащупали влажную ткань ее белья и с силой сжали ее через тонкий батист прямо в центре ее пульсирующего жара.
Алена выгнулась дугой.
Дикий, пронзительный спазм прошил все ее тело от лобка до кончиков пальцев. Ее бедра непроизвольно подались навстречу его руке, подтверждая каждое его грязное, издевательское слово. Сдержать стон не удалось — он вырвался хриплым, прерывистым вздохом прямо в его ухо.
Керн тихо, торжествующе зарычал.
Его глаза полыхнули абсолютной тьмой. Он оторвался от ее шеи, глядя на ее запрокинутое, раскрасневшееся лицо, на ее затуманенный, полубезумный взгляд.
В его движениях больше не было сомнений. Он пришел забирать то, что считал своим по праву меча и залога.
Его левая рука взметнулась к поясу.
Пальцы нащупали массивную железную пряжку широкого армейского ремня.
Сухой, хищный щелчок расстегнутого металла прозвучал в тишине комнаты, словно взвод курка перед выстрелом в упор.
Керн одним резким движением выдернул кожаный ремень из петель, бросая его на пол. Плотная ткань его походных штанов натянулась — возбуждение комтура было сокрушительным, тяжелым, не знающим пощады.
Его пальцы вернулись к ее бедру, грубо сминая внутреннюю сторону, раздвигая ее ноги еще шире, вжимаясь пахом в край стола, готовый уничтожить последние преграды.
— Ты моя, — выдохнул он хриплым, рычащим шепотом, наклоняясь для первого, сокрушительного поцелуя. — По закону, по крови и по плоти.
И в эту секунду в дверь башни с сокрушительной силой ударили.