Страница 15 из 60
Глава 5: Право залога
Глава 5: Право залога
Удар в дубовую дверь отозвался в теле Алены глухой вибрацией через край столешницы.
Керн не отстранился ни на дюйм.
Его тело, нависшее над ней, оставалось монолитом из раскаленных мышц и тяжелой кости. Его бедра, вклинившиеся между ее разведенных коленей, давили вперед с чудовищной силой. Пальцы комтура, сминавшие нежную плоть на внутренней стороне ее бедра, не разжались — они впились глубже, оставляя четкие полумесяцы ногтей на бледной коже.
За дверью колотили сапогами. Железные полосы на вековом дереве протяжно звенели.
— Лорд-комтур! — голос офицера за порогом срывался на визгливый хрип. — Курьер в нижнем карауле! Приказ Тайного совета! Мятеж в кавалерийских казармах, шестая рота перебила офицеров! Вас ждут во дворце через четверть часа, иначе государь введет в город наемников!..
Керн медленно, тяжело повернул голову в сторону двери.
Его профиль в багровых отблесках камина казался высеченным из сырого гранита. Желваки на челюсти перекатывались под кожей, рассеченная бровь натянулась. В его стальных зрачках не было паники — там горела глухая, первобытная ярость хищника, у которого пытаются вырвать добычу прямо из раскрытой пасти.
— Десять минут, — прорычал Керн.
Голос не был громким, но в нем прозвучала такая плотная, концентрированная мана, что пламя в камине пригнулось к углям, а за дверью мгновенно смолк топот сапог.
— Но, ваша светлость...
— Запри гонца в допросной, — отчеканил комтур, не повышая тона. — Приставь к его глотке двоих бойцов. Если дернется до моего спуска — перерезать связки на ногах. Пошел вон.
За дверью повисла секундная, мертвая тишина, после чего раздался торопливый, испуганный топот удаляющихся по каменной лестнице подкованных подошв.
Тишина рухнула обратно в комнату, разбавляемая лишь воем ветра за свинцовыми переплетами окон и треском смолы.
Керн медленно повернул лицо обратно к Алене.
Она лежала на полированном дубе, задыхаясь от тяжести его веса. Чернила из опрокинутой хрустальной чернильницы текли по скошенному краю столешницы, капая на каменные плиты с мерным, липким звуком: кап... кап... кап...
Алена попыталась воспользоваться заминкой.
Ее ладони, все еще упиравшиеся в его каменную грудь, напряглись. Она толкнула его изо всех сил, пытаясь сдвинуть хотя бы на полдюйма, чтобы свести колени и соскользнуть со стола:
— Пусти. У тебя мятеж. Император...
— Император подождет, — перебил он.
Его голос стал пугающе тихим, вибрирующим на самых связках.
Прежде чем она успела сделать вдох, Керн оторвал правую руку от ее бедра, резко завел ее за спину и ударил раскрытой ладонью по железной пластине рунического замка на косяке, не отводя глаз от лица Алены.
Черная вспышка сырой магии сорвалась с его пальцев.
По периметру дубовой двери с сухим щелчком вспыхнули и погасли багровые глифы. Засов в пазах намертво вплавился в камень. Из этой комнаты теперь нельзя было выйти ни снаружи, ни изнутри, пока билось сердце хозяина замка.
— Никто не войдет сюда, графиня, — прошептал он, возвращая руку к ее телу. — И никто отсюда не выйдет.
— Керн, ты с ума сошел... — выдохнула она, чувствуя, как паника начинает пробивать броню ее врачебного хладнокровия. — Государственный переворот...
— Плевать, — он навалился вперед всей массой, окончательно прижимая ее лопатки к холодному дереву. — Линдберг думает, что взбунтовал казармы, чтобы отвлечь Дознание от границ. Он думает, что я брошу тебя здесь и помчусь тушить пожар на столичных площадях. Но он забыл, с кем имеет дело.
Его ладонь легла на остатки батистовых панталон на ее бедре.
Одно короткое, безжалостное движение.
Тонкая ткань затрещала и лопнула. Керн сдернул распоротые клочья вниз, скомкал их в кулаке и не глядя швырнул в горящий камин. Белый батист вспыхнул за секунду, осыпаясь черным невесомым пеплом.
Алена осталась абсолютно нагой ниже пояса.
Холодный воздух комнаты мгновенно лизнул горящую, обнаженную плоть. Стыд, дикий и первобытный, ударил в голову, смывая остатки кислорода. Она инстинктивно дернула бедрами, пытаясь перевернуться на бок, сжаться, прикрыться, но Керн не оставил ей ни единого шанса.
Его левое колено с силой врезалось между ее ног, разводя их максимально широко, упираясь бедром в край стола.
— Не дергайся, — бросил он с тяжелой хрипотой. — Хуже будет.
— Скотина... — процедила она сквозь зубы.
Ее рука метнулась к краю стола, пальцы нащупали тяжелый нож для вскрытия писем с костяной рукоятью. Алена не колебалась. Она перехватила сталь обратным хватом и с коротким замахом вонзила лезвие прямо в неприкрытый бок комтура.
Удар был точным, рассчитанным на межреберный промежуток.
Но Керн среагировал со скоростью атакующей гадюки.
Его рука впечаталась в ее запястье до того, как острие коснулось льна его рубахи. Кости жалобно хрустнули под его хваткой. Пальцы Алены разжались против воли, нож с металлическим звоном отскочил на пол, теряясь в луже чернил.
Керн не разозлился.
Напротив — в глубине его зрачков полыхнуло темное, торжествующее пламя. Ему нравилось это сопротивление. Ему нужно было сломать ее до основания, выжечь из нее остатки гордости столичной аристократки.
— Резать меня вздумала? — прошептал он ей в самые губы. Его дыхание пахло крепким можжевеловым спиртом и порохом. — Забыла, чья кровь держит твою жизнь?
Он завел обе ее руки за голову, сжав оба тонких запястья в одном своем кулаке и прижав их к столу над ее макушкой. Вторая его ладонь, широкая, грубая, покрытая старыми шрамами, опустилась на ее плоский, трепещущий живот.
Его пальцы не гладили. Они с силой вдавились в мышцы пресса, заставляя Алену выдохнуть воздух сквозь сжатые зубы, и медленно, с неотвратимым давлением поползли вниз.
Туда, где между ее разведенных бедер пульсировал раскаленный, влажный жар.
Когда его шершавые пальцы коснулись ее половых губ, Алена дернулась, словно от удара электрическим током.
Соматическое предательство тела было абсолютным, чудовищным, не поддающимся контролю разума. интимные мышцы непроизвольно сжались, выпуская новую порцию горячей, липкой смазки. Мышьяк в ее крови, взбудораженный спиртом и темной маной комтура, превратил каждый нервный узел в оголенный провод.
Керн погрузил два пальца внутрь — резко, глубоко, без подготовки.
Алена закричала.