Страница 37 из 51
– Алехандро, я не претендую на нее, – на губах Диего обозначилась жесткая усмешка, открывая истинный облик этого человека. Жесткого, в меру жестокого, со своими принципами, которые, надо признать, всегда вызывали у меня уважение. Я многое знал о нем, не только у него были источники информации и те, кто мог ее добыть, но я доверял ему. – Я скажу вам кое-что, но пусть это останется между нами. Я догадываюсь, кто помог ей тогда, я тоже Ему обязан. И потому воспринимаю Его дочь, как свою... пусть не сестру, но кого-то близкого. Я не смогу причинить ей вред, можешь не беспокоиться, а она слишком любит тебя, чтобы смотреть на кого-то другого. Мог бы уже сам догадаться, – кривая усмешка разозлила меня, но быстро взял себя в руки, принимая и его слова, и его упрек.
Я кивнул, разжимая пальцы, а Диего только усмехнулся, потирая красные отпечатки на шее.
– Ты смог узнать, как она оказалась в том месте? – говорить было трудно, но я должен был узнать правду до конца.
– Нет, но уверен, есть тот, кто все нам расскажет, – произнес Диего, а я немного удивленно посмотрел на него. Интересно, о ком он? – Письмо вашей матери, – спокойно ответил, видя мое недоумение. – Думаю, сеньоре Алмейра все же присуще такое качество, как совесть, – я не стал его осаживать, понимая, что он прав, да и мать поступила жестоко по отношению к Каролине, и не мне прощать ее. А вот выяснить все... жаль, только наказать второй раз виновных не получится. Смерть для них, на мой взгляд, слишком мягкое наказание.
– Думаешь? – глянул с нескрываемым скепсисом на телохранителя. Впрочем, после всего, что произошло с нами, я бы назвал Диего другом или практически братом, если бы он сам этого захотел. Время показало, что ему я доверял больше, чем своим родным. – Хотя я знаю, насколько наш семейный адвокат был предан матери, а не мне. Поэтому, могу только догадываться, что все это они вместе продумали. Странно, что после смерти матери, он все же решил признаться?
Диего только пожал плечами, но промолчал. Что же, оставалось только выяснить у него самого. А для этого придется лететь в Россию, где сейчас преспокойно жил, тратя гонорары, что платила ему моя мать, наш семейный юрист.
– Я разбужу девочек, а ты подготовь все для перелета, – сухо приказал я, и Диего склонил голову. – Надеюсь, ты продолжишь работать на меня, несмотря на... некоторые наши разногласия, – я не спрашивал, лишь озвучивал очевидное. Диего не раз доказал свою преданность мне и моей семье, и глупо было терять отличного безопасника.
– Все будет сделано, сеньор Алмейра, – Диего кивнул, а затем, не говоря больше ни слова, покинул кабинет. Мне же предстояло объясниться с Каролиной, а потом... потом буду всеми способами вымаливать у нее прощение.