Страница 36 из 51
– Диего, или ты говоришь, в чем дело, или..., – я теперь по-настоящему разозлился. Даже строчки перед глазами заплясали, и пришлось отложить бумаги, чтобы посмотреть в лицо охранника. Оно утратило обычную отстраненность, с которой он смотрел на окружающих, если они каким-либо образом не касались его лично или рабочих моментов. Сейчас он выглядел до непривычного озабоченным, словно вся эта ситуация затрагивала его лично.
– Я был сопровождающим сеньоры Леонорры в тот день, когда она посещала с благотворительным фондом один из приютов в городе. Ваша компания взяла шефство над ним и еще несколькими, – я пожал плечами, не понимая, к чему он клонит. Да, мама всегда занималась благотворительностью, считая, что те, кто имел больше, должны помогать тем, кто не имеет вообще ничего. Отец ее поддерживал, а потом и я, встав у руля компании.
– Диего, это ни для кого не секрет...
– Верно, только в тот день все было иначе, потому я хорошо его запомнил. А теперь и вы посмотрите название того приюта и сопоставьте с тем, где провела четыре месяца ваша жена. – Диего скупо усмехнулся, явно довольный произведенным эффектом, а я снова опустил взгляд на отчет, который предоставил мне охранник. Перед глазами поплыли круги, когда я вчитался в строки. Получается... мама каким-то образом узнала, где находится Каролина, либо наткнулась на нее случайно? Тогда, почему промолчала? Почему не рассказала, что видела ее?
– Ты... видел ее тогда? – охрипшим от волнения голосом спросил я, листая отчет от начала до конца.
– Нет, – он качнул головой, – мы слишком быстро покинули приют, к тому же я находился снаружи, а сеньору вывела ее подруга, сеньора Хименез. Но мне тогда показалось странным, что сеньора зашла в приют, – он кивнул на бумаги, в котором значилось название места, где, оказывается, провела некоторое время моя жена, – а потом ее быстро вывели оттуда. Прошло буквально не больше десяти минут. Сеньора приказала мне ехать в больницу немедленно, так как почувствовала себя плохо. Я вам еще звонил из клиники в тот день.
Я медленно кивнул, вспоминая события почти двухлетней давности. После смерти брата, мать сильно сдала, но при этом старалась на людях не показывать этого. Она всегда ненавидела, когда ее жалеют окружающие, и на людях оставалась невозмутимой и гордой. Я не понимал этого тогда, не понимал и сейчас.
Я откинулся на спинку кресла, подняв взгляд в потолок. Неприглядная правда открывалась, но более всего задевало то, что мои близкие довольно долго обманывали меня, и это тяжким грузом ложилось на сердце. Чувствовал себя откровенным идиотом, а как теперь все исправить, не знал. Ладно, буду разбираться дальше...
Я опустил взгляд в цифры, которые пестрели на белой бумаге. Выписка с банковского счета моего брата, выписка со счета карты, на которую я перевел деньги для жены. Несколько погашенных долговых расписок от Себастьяна, я о них даже не знал, странно, что они всплыли только сейчас? Судя по дате, сделала это мама, больше на тот момент некому. А еще все указывало на то, что мой братец в последнее время жил не по средствам, а мать его покрывала. Только ее средства да доля в фирме помогали оставаться ему на плаву. Да и те он просаживал в интернет-казино, дорогих ресторанах, клубах и на сомнительные покупки, вроде той, что стала для него последней.
Шикарный автомобиль, который после аварии превратился в груду металлолома, погребая вместе с собой моего брата и его невесту Лорену Хименез. Мой брат приобрел его на деньги, предназначенные моей жене. Но как он это провернул, оставалось загадкой. Нет, не то, как обналичил – как смог забрать карту, оставленную вместе с бумагами на развод. Кто-то помог ему, и мне не хотелось верить, что мама... могла.
– Ты выяснил?.. – договорить не смог, но Диего понял меня сразу.
– Не сразу, сеньор, – спокойно отозвался он, глядя на меня проницательным взглядом темных глаз, а затем впервые отступил от правил общения «клиент – охранник». – Алехандро, поверьте, если бы я не отвлекся в тот момент на вашу маму, то непременно нашел Каролину, – я поморщился, так как мне было неприятно, что моя жена нравится кому-то еще. Хватило моего сволочного братца с его попытками соблазнения и мнимой изменой. Хотя теперь я уже догадывался, что мне умело вешали лапшу на уши, чтобы разлучить с женой. А я повелся, как... сопливый мальчишка. – Да, она была в тот день в приюте, как выяснилось. Ее нашли без сознания на каком-то пустыре за городом. Выходили, но она потеряла память. Я говорил с доктором, который на тот момент ее лечил. Он сказал, что девушка не помнила ничего, даже имени, и точно не притворялась. В этом центре помощи она прожила четыре месяца. И да, на момент ее попадания к ним, она была беременна. Врачи потому и не решались начинать терапию, боясь навредить ребенку...
Его слова оборвал стук предметов, полетевших со стола. Ярость застилала глаза, стоило мне понять,
что
они сделали с моей женой. Мой брат, Лорена, моя мать – они не просто хотели вычеркнуть ее из моей жизни, они пытались ее убить. Но не это было хуже всего – я ничего не сделал, чтобы защитить ее. Я верил всем, кроме собственной жены. Пестовал свою обиду на протяжении всего времени, выплескивал гнев на Каролину, унижал и оскорблял ее, грозил отнять последнее, что у нее оставалось – ребенка. Я теперь не знаю, сможет ли она простить меня, но себя я не прощу никогда. Она прошла через такие испытания, а я...
– Алехандро, она вам не скажет, никогда. Думаю, даже подруга ее не расскажет об этом, хотя...
– Она пыталась, да только я не слушал, – собственный голос вызывал чувство омерзения, а оправдания были жалкими. – Лина не простит мне... никогда не простит...
– Всем свойственно ошибаться, – спокойно пожал плечами Диего, будто все, что сказал было настолько будничным, что можно спокойно отпустить ситуацию. – А тот, кто любит, обязательно простит. Вам нужно просто поговорить, я пытался сказать об этом сеньоре, но она... боится.
Я сам не ожидал от себя, но его слова подействовали на меня, как мулета на разъяренного быка. Диего не удивился и не отступил, даже не использовал на мне свои приемы самообороны, хотя и мог. Он просто смотрел мне в глаза, не обращая внимания на руку, что сжимала его горло.
– Не смей к ней подходить. Слышишь?! Никогда! – я прошипел это с такой яростью, что сам был удивлен. – И лучше уберись подальше от нас, пока...