Страница 99 из 135
14. «Ложные слухи и дикие домыслы»
К 1942 году актер, драматург и композитор Ноэл Кауард стал одним из самых популярных людей Британии. Снискав славу в бурные двадцатые и тридцатые годы комедиями вроде «Водоворота» (The Vortex) и «Планов на жизнь» (Design for Living), которые поднимали смелые темы наркомании и бисексуальности, с началом войны он переключил свои таланты с легкомысленных развлечений на военную службу. В 1940 году МИ-5 в частном порядке завербовала его на роль связного между миром шоу-бизнеса и британской разведкой, и он пришел в восторг от возможности направить свои творческие дарования в русло шпионажа, пусть и не самого высокого полета. 21 августа 1940 года он сообщал Роберту Ванситтарту: «Я буду абсолютно счастлив числиться правительственным агентом. Полагаю, это положит конец множеству ложных слухов и диких домыслов»
[726]
[Noël Coward to Robert Vansittart. 21 August 1940 // Sunday Telegraph. 4 November 2007.]
.
«Ложные слухи» и «дикие домыслы» сопровождали Кауарда почти всю его жизнь. И хотя в своих кругах он не скрывал своей гомосексуальности, он так никогда и не счел нужным публично заявить о ней, даже после ее легализации в шестидесятых, отшучиваясь: «В Уэртинге еще остались старушки, которые не в курсе». И все же в двадцатые и тридцатые годы молва упорно связывала его со многими деятелями искусства и культуры, включая одну весьма неожиданную фигуру: принца Георга, герцога Кентского.
Кент, без сомнения, был самой яркой и экстравагантной фигурой в королевской семье. В то время как Берти и Глостер были примерными семьянинами
[727]
[Хотя романтическая привязанность герцога Глостерского к авиатрисе Берил Маркхэм в конце двадцатых, когда та была замужем, и вызвала немало споров. – Прим. автора.]
, а сексуальные похождения Эдуарда до встречи с Уоллис лишь подчеркивали его личные комплексы и слабости
[728]
[См. «Кризис короны», глава первая. «Секс значил для Эдуарда непомерно много, но это был весьма специфический вид секса. Он жаждал доминирования над собой» (Филип Зиглер). – Прим. автора.]
, младший из братьев не упускал ни одной из возможностей, которые давали ему богатство и статус. Еще будучи молодым морским лейтенантом, он познал мириады удовольствий
[729]
[Кокаин, морфий, групповой секс… список можно продолжать. – Прим. автора.]
благодаря американской светской львице Кики Престон, прозванной «девушкой с серебряным шприцем». Ходили даже слухи, будто он был отцом ее сына, Майкла Кэнфилда, родившегося в 1926 году, хотя смерть Кэнфилда в 1969-м и положила конец дальнейшему распространению этих домыслов.
Подобно персонажу Лоуренса Оливье в фильме «Спартак» (Spartacus), сексуальные аппетиты Кента распространялись и на «улиток, и на устриц»
[730]
[Ченнон писал в своем дневнике: «У него была тайна, о которой он редко говорил и которой стыдился… я знал о ней». – Прим. автора.]
. В списке его любовниц значились Кики Престон, певица Джесси Мэттьюз и светская львица Маргарет Кэмпбелл, герцогиня Аргайл
[731]
[Которая обрела скандальную известность, когда на ее бракоразводном процессе в 1963 году были представлены фотографии, на которых она делает минет «безголовому мужчине». – Прим. автора.]
, а среди мужчин, с которыми он состоял в близких отношениях, – писатель Сесил Робертс, искусствовед и будущий шпион Энтони Блант, а также Хосе Урибуру, сын аргентинского посла. Но самой скандальной считалась его связь с Кауардом.
И хотя многолетний партнер драматурга, Грэм Пейн, ставил под сомнение сексуальную подоплеку их отношений, называя 19-летнюю дружбу чисто платонической, сам Кауард, по слухам, на склоне лет обмолвился историку Майклу Торнтону, что это была «небольшая интрижка». Другие же были куда менее сдержанны. Один из близких друзей герцога, артист-травести Дуглас Бинг, утверждал: «Ноэл и принц Георг были настоящей парой». Говорили, что они кутили в Сохо; в мрачном отчете МИ-5 отмечалось, будто их видели разгуливающими по Лондону в женских платьях и с макияжем, и что однажды полиция даже арестовала их по подозрению в проституции. Лишь вмешательство многострадального лорда Стэмфордхэма, личного секретаря Георга V, не позволило этим и другим компрометирующим и скандальным подробностям
[732]
[Существуют предположения, что любовные письма между Кауардом и Кентом были похищены потенциальным шантажистом и возвращены британским дипломатом Чарльзом Мендлом. Когда Георг V узнал о пристрастиях своего сына, он, по слухам, лишь выдохнул: «Я-то думал, такие люди стреляются». – Прим. автора.]
стать достоянием гласности.
Но Кент был совершенно неразборчив в связях. Он спал с мужчинами и женщинами, с аристократами, актерами, комиками, певцами и случайными незнакомцами, прекрасно зная, что за ним по пятам следует какой-нибудь неприметный чиновник или «маленький человек», готовый убрать весь сор, что он оставлял после себя. Подобно своему старшему брату, он вел беззаботную жизнь в полной уверенности, что за его прихоти всегда заплатят другие. И несмотря на отчаяние родителей, все надеялись, что бурные годы прожигания жизни наконец закончатся, и он займет подобающее ему ответственное место в королевской семье.
Отчасти эти надежды оправдались. Избавившись от пагубного пристрастия к наркотикам благодаря вмешательству принца Уэльского, Кент в 1934 году женился на «прекрасном, элегантном создании» – принцессе Марине. Он стал отцом двух сыновей и дочери и стал центром интеллектуального и светского круга, куда более изысканного, нежели тот, в котором вращались остальные члены его семьи. Один из биографов назвал его «самым интересным, умным и образованным представителем своего поколения»
[733]
[. Warwick. P. 157.]
и отзывался о нем и Марине как об «ослепительной паре, что главенствовала в лондонском обществе, собирая вокруг себя блестящих деятелей искусства, устраивая роскошные приемы и вызывая к своему образу жизни интерес, небывалый в истории королевской семьи»
[734]
[Ibid.]
. Подобно своему старшему брату, герцогу Виндзорскому, который в двадцатые годы привнес в роль принца Уэльского гламур и азарт, герцог Кентский давал понять своему окружению, что и он – монарх нового типа, предпочитающий блеск и веселье унылому долгу и ответственности.
К тому же Кент был страстным авиатором. Он получил лицензию пилота в 1929 году и к 1937-му дослужился до группового капитана ВВС
[735]