Страница 76 из 135
Похвалив Черчилля («Уинстон в великолепной форме… он видит себя реинкарнацией герцога Мальборо… он привносит в наши нынешние беды всю атмосферу XVIII века, и, к счастью, его слог») и посетовав, что старый сторонник Виндзоров, Бивербрук, – «не командный игрок, а кровавый корсар»
[562]
[Monckton to Duchess of Windsor. 16 November 1940. Dep Monckton Trustees 18.]
, Монктон напомнил герцогине о ее новом, незначительном положении. Всего несколько лет назад она была самой обсуждаемой женщиной в мире. Теперь же она была лишь декоративной супругой мелкого колониального чиновника. Она могла бы украшать собой процессии и устраивать скандалы, но эта конкретная «дама из свиты» тяготилась наложенными на нее ограничениями. Она была кем угодно, но только не послушным, покорным и услужливым орудием. Однако на попытки Монктона подбодрить ее она отреагировала с яростью. Она заявила, что ее «похоронили заживо», и заметила своей подруге Бетти Лоусон-Джонстон: «Приходится подчиняться диктату этого Черчилля, иначе – на плаху»
[563]
[. Cadbury. P. 201.]
. К этому времени и герцог, и герцогиня уже в совершенстве овладели искусством натянутой улыбки, скрывающей гнев и отчаяние. Они улыбались, в то время как души их выли от тоски.
И все же, посреди скуки и пренебрежения, находились и свои утешения. Как выразился один из представителей местной элиты, так называемых парней с Бей-стрит
[564]
[Правящая (и исключительно белая) олигархия Багамских островов, контролировавшая финансовую и политическую структуру островов. – Прим. автора.]
: «[Герцог] скоро поймет, если еще не понял, что лучший способ управлять Багамами – это вообще ими не управлять. Если он будет играть в гольф, из него выйдет отличный губернатор, и ему еще поставят памятники. Но если он вздумает проводить реформы, принимать какие-то серьезные решения или, не дай бог, помогать н—м, он лишь наживет себе проблем и станет крайне непопулярным»
[565]
[. Bloch. The Reign & Abdication of Edward VIII. P. 132.]
. Но Эдуард был не из тех, кто может ограничиться одним лишь гольфом, и дело было не только в его реформаторском пыле.
Вместо этого герцог и герцогиня нащупали новый raison d’être
[566]
[Дословно «смысл (или причина) быть» (фр.). Выражение, означающее главное предназначение, цель или оправдание существования кого-либо или чего-либо.]
– оправдание своему нежеланному здесь присутствию. И хотя на Багамах царили социальная напряженность и нищета, острова были также прибежищем для плутократов и магнатов, которые упивались тем, что их богатства недосягаемы для любого сборщика налогов. Среди них были сэр Гарри Оукс, американец по рождению, британский подданный и владелец золотых рудников, которому принадлежала почти треть главного острова, Нью-Провиденс, а также шведский предприниматель Аксель Веннер-Грен.
Веннер-Грен был основателем компании Electrolux, так называемым шведским Рокфеллером, и обитал в роскошном имении под названием Шангри-Ла. На острова его привела в том числе вера в то, что он, используя свою дружбу с Герингом, сможет выступить посредником в новом мирном соглашении между немцами и американцами – ведь ранее ему уже удалось наладить отношения между русскими и финнами. Потерпев в этом начинании фиаско, он удалился hors de combat
[567]
[Дословно «вне боя» (фр.). Выражение, означающее, что человек выбыл из борьбы, потерпел поражение.]
в свое Шангри-Ла.
Герцог и герцогиня всегда тяготели к обществу людей двух типов: очень богатых или симпатизирующих нацистам. В лице Веннер-Грена они нашли и то и другое. И хотя он не был идейным фашистом, у него, как и у Шарля Бедо, были обширные деловые интересы в Германии, где он даже построил оружейный завод. Он встречался с Герингом совсем недавно, в марте 1940 года, и уже успел привлечь к себе внимание ФБР из-за предполагаемой причастности к потоплению лайнера «Атения» (Athenia) в сентябре 1939 года.
Хотя официально вину за нападение возложили на немецкую подводную лодку, американская разведка усомнилась в этой версии
[568]
[Не в последнюю очередь потому, что германское Адмиралтейство отрицало свою причастность к этому нападению, в то время как за другие, подобные ему, военные действия оно брало на себя ответственность полностью и даже с гордостью. – Прим. автора.]
. В их поле зрения, напротив, попала яхта Веннер-Грена «Южный крест» (Southern Cross), находившаяся в непосредственной близости и помогавшая подбирать выживших. Его предполагаемый мотив для организации подобного нападения был очень прост. Потопление судна, на котором погибли и британцы, и американцы, не только укрепило решимость Британии продолжать войну, но и на шаг приблизило к ней Америку. Как отмечалось в отчете ФБР: «Из [этого нападения] огромную выгоду извлекли бы заинтересованные нейтралы… поэтому потопление “Атении” было бы выгодно заинтересованному нейтралу». Подозрение пало на Веннер-Грена как на «самого заинтересованного скандинавского нейтрала… [и], по-видимому, единственного, кому была по карману подобная операция»
[569]
[FBI documents. 28 January 1940. FBI HQ.]
.
Веннер-Грен был влиятельным другом для герцога и герцогини и мог бы стать грозным врагом для любого человека или страны. Говорили, что он владеет дюжиной языков, а в досье ФБР он проходил как «высокий, энергичный, румяный экстраверт». В начале 1940 года директор ФБР Дж. Эдгар Гувер санкционировал расследование в его отношении, основываясь как на его связях с Герингом, так и на предполагаемой причастности к атаке на «Атению». Как выразился летом 1940 года помощник госсекретаря Самнер Уэллес, после тщетной попытки разговорить Веннер-Грена во время круиза между Нью-Йорком и Неаполем: «У меня нет ни единого доказательства, но моя интуиция подсказывает, что этот человек – шпион на службе у немецкого правительства»
[570]
[. Expressen. 3 July 1940.]
.
Британское правительство, зная о сомнительной репутации Веннер-Грена, тщетно пыталось переключить внимание нового губернатора и его жены с его круга на более респектабельное общество «выдающегося общественного деятеля» леди Джейн Уильямс Тейлор. Но шведский магнат продолжал очаровывать Эдуарда и Уоллис. 25 октября герцог ужинал с ним, а через шесть дней – снова, на этот раз в компании Уоллис, которая успела подружиться с американской женой Веннер-Грена, Маргаритой.
Впоследствии Веннер-Грен предоставил в их распоряжение «Южный крест» для короткого визита в Майами в декабре 1940 года – чтобы герцогиня могла прооперировать воспаленную десну в местной больнице
[571]