Страница 63 из 135
[Чары герцога, очевидно, вновь подействовали на «Скользкого Сэма». 27 июня посол написал Черчиллю, ходатайствуя за него: «Не могли бы Вы дать ему какое-нибудь военно-морское командование? Я глубоко убежден, что именно сейчас настал момент вернуть их обоих в Англию и внести ясность в ситуацию… в противном случае у нас появится свой “принц за морем”, который будет источником неприятностей, а возможно, и позора». – Прим. автора. [ «Принц за морем» (англ. prince over the water) – титул, которым сторонники-якобиты называли претендентов на британский престол из династии Стюартов, находившихся в изгнании в XVIII веке. Хор использует этот термин, чтобы намекнуть, что герцог Виндзорский может стать подобной фигурой, вокруг которой будут собираться недовольные. – Прим. пер.]]
задержаться в Мадриде еще на неделю, но его дальнейшие намерения оставались туманны. 22 июня Черчилль приказал ему возвращаться в Британию, но Эдуард уперся: «Я не могу согласиться на возвращение, пока все не будет решено и я не узнаю итог… Учитывая прошлый опыт, мы с женой не можем рисковать и вновь оказаться в глазах британской публики в ином статусе, чем другие члены моей семьи»
[466]
[Duke of Windsor to Churchill. 28 June 1940. Churchill Archives. CHAR 20/9A/11–12.]
. Ранее он и сам предполагал, что его возвращение станет «конфузом для всех заинтересованных, включая [его] самого»
[467]
[Duke of Windsor to Churchill. 24 June 1940. Royal Archives. RA/DW/4512.]
, а теперь, казалось, заигрывал с идеей изгнания, но уже на своих условиях.
Черчилля это не впечатлило. Он и прежде говорил королю: «[У герцога] не может быть здесь никакой поддержки… мы должны остерегаться, как бы он не стал знаменем для недовольных»
[468]
[George VI diary. 25 June. Royal Archives.]
, а теперь его бывший монарх демонстрировал явные признаки бунта. Премьер-министр собственноручно написал на телеграмме: «Ваше Королевское Высочество принял действующее воинское звание, и отказ подчиняться прямым приказам создаст серьезнейшую ситуацию. Я надеюсь, что не будет необходимости отправлять такие приказы. Я настоятельно требую немедленного исполнения желаний правительства»
[469]
[Churchill to Duke of Windsor. 28 June 1940 // Gilbert. P. 252.]
. Говорят, когда герцог получил это послание, он пошатнулся, словно от удара. Предупреждение Черчилля содержало нисколько не завуалированную угрозу, что лишь показывало, какая пропасть пролегла между бывшими друзьями. И это было на руку немцам. Шторер уже докладывал, что «Виндзор в резких выражениях высказывается против Черчилля и этой войны»
[470]
[. Cadbury. P. 164.]
.
Эдуард в гневе ответил: «Я пользовался вашей поддержкой, пока вы не взошли на вершину власти, став премьер-министром. С тех пор вы присоединились к травле, которую устроил мне двор… вы угрожаете мне тем, что по сути равносильно аресту, тем самым опускаясь до диктаторских
[471]
[Эдуард первоначально написал «гангстерские методы», но Уоллис изменила это на более своевременные «диктаторские методы». – Прим. автора.]
методов в обращении со своим старым другом и бывшим королем»
[472]
[Duke of Windsor to Churchill. October 1940.]
.
И пока ползли слухи о том, что герцог настроен к своей стране откровенно враждебно, по несчастному стечению обстоятельств именно в этот момент Эдуард связался с немецким и итальянским посольствами с просьбой обеспечить охрану его домов в Париже и Антибе на время своего предполагаемого долгого отсутствия. Просьба, на первый взгляд, была совершенно безобидной, и Риббентроп ответил разрешением на «неофициальные и осмотрительные меры по ненавязчивому наблюдению за резиденцией герцога»
[473]
[. Bloch. Operation Willi. P. 58.]
. Услуга была оказана. Счет за нее будет предъявлен очень скоро.
Основной целью Риббентропа было удержать Эдуарда в Испании. Пока герцог находился там, он был в пределах досягаемости формально нейтральных, а на деле – симпатизирующих фашизму сотрудников посольства, которые с радостью играли роль посредников между бывшим королем и нацистами. И все же они выжидали, не делая пока явных предложений о поддержке, а лишь наблюдая за его действиями и неосторожными высказываниями. Во время своего пребывания герцог принимал у себя кузена, инфанта Альфонсо, который рассуждал о кажущейся непобедимости немецкой армии. Эдуард хранил беспристрастность, заметив лишь, что Ла-Манш может стать препятствием для вторжения в Британию с моря и суши, но не с воздуха. Учитывая неминуемую угрозу воздушных атак, его слова можно было истолковать как угодно.
Казалось, неосторожность была его любимым развлечением. Слухи о его прокламациях, по оценке Хора, «подпитывали прогерманскую пропаганду», хотя «Скользкий Сэм», с преданностью старого друга, и настаивал, что «они оба были очень осмотрительны и произвели на испанцев хорошее впечатление»
[474]
[Hoare to Foreign Office. 1 July 1940. National Archives. FO 800/326.]
. Ради сохранения мира Хор умолял, чтобы в случае возвращения герцога и герцогини в Британию им была гарантирована официальная встреча с королем и королевой, о которой сообщалось бы в придворном циркуляре. «Настал момент покончить с этими неприятностями, – писал он Черчиллю. – И если не покончить с ними сейчас, пропасть между ним и остальной семьей станет лишь глубже и, возможно, опаснее»
[475]
[Hoare to Churchill. 5 July 1940 // Bloch. Operation Willi. P. 65.]
.
Но премьер-министр был иного мнения. Герцог стал позором и для своей семьи, и для своей страны, и Черчилль прекрасно знал о слухах, что за кулисами идут контакты между Виндзорами и немцами. Диана Купер доносила Ченнону: «Виндзоры искренне верят, что немцы вернут их на трон: он станет этаким гауляйтером
[476]
[Гауляйтер – высокопоставленный функционер нацистской партии, ответственный за управление отдельным регионом (гау). Так, Геббельс и Адольф Вагнер были гауляйтерами Берлина и Мюнхена соответственно. Возможно, Эдуард и сам метил в гауляйтеры Мейфэра. – Прим. автора.]
, а Уоллис – королевой». Герцог оставался не в чести и при дворе, где ему не простили и не забыли его поведения во время отречения. Не добавляли ему очков и телеграммы королю, в которых он ставил условия своего возвращения: гарантии статуса и финансового благополучия. Сам монарх заметил: «и премьер-министр, и я велели ему подчиняться приказам», и, зная повадки брата, добавил: «Предвижу, с ним будет очень нелегко»
[477]
[George VI diary. 29 June 1940. Royal Archives.]