Страница 45 из 135
А король и королева тем временем, 17 мая, сошли на берег с лайнера «Императрица Австралии» в Вольфс-Коув, в Квебеке. Их путешествие задержалось на несколько дней из-за тумана посреди Атлантики, но, по словам Ласселса, компанию подбадривал «веселый настрой» матросов. О вынужденной задержке он писал: «Она пошла королю на огромную пользу – это был единственный по-настоящему праздный и беззаботный отрезок времени, который выпал на его долю с момента восшествия на престол»
[320]
[. Lascelles. P. 9.]
. Монарху был необходим отдых. Выступление Эдуарда подогрело ожидания от его визита, и теперь было жизненно важно, чтобы ни к королю, ни к королеве нельзя было придраться ни в политическом, ни в личном плане.
К счастью, турне оказалось не просто успешным, а триумфальным. Писателю Джону Бакену, ныне лорду Твидсмуру и генерал-губернатору Канады, докладывали, что толпы, приветствовавшие королевских гостей, были «столь же внушительны, как и на коронации». Сам Твидсмур, призвав на помощь весь свой литературный дар, описывал сцену отсутствующему Хардингу
[321]
[В его отсутствие короля и королеву сопровождал Ласселс, помощник личного секретаря. Он исполнял свои обязанности с такой восхитительной расторопностью, что король, по-видимому, совершенно спонтанно, посвятил его в рыцари, как до этого и Монктона. Ласселс писал: «Король, хихикая самым обезоруживающим образом, сегодня вечером посвятил меня в рыцари прямо в поезде, когда мы подъезжали к Буффало. Полагаю, я с полным правом могу утверждать, что стал первым человеком, посвященным в рыцари в поезде, а также первым англичанином, удостоенным такой чести от своего монарха на американской земле. Так что это событие, во всяком случае, представляет некоторый исторический интерес». – Прим. автора.]
: «Это был восхитительный пример того, что значит народный монарх, и нигде в мире такое было бы невозможно. Один старик крикнул мне: “Эх, парень, видел бы это Гитлер!”… Способность Их Величеств находить общий язык с народом граничит с гениальностью. Важнее всего – эти маленькие, незапланированные моменты, и в них у них безошибочное чутье»
[322]
[Lord Tweedsmuir to Hardinge. 22 May 1939. John Buchan Papers. Queen’s University Archives.]
.
«Нас с папой везде принимали чудесно», – писала королева своей старшей дочери, принцессе «Лилибет» Елизавете. Она была в восторге от «невероятной преданности» жителей Квебека и Оттавы и от того, что у них появилась «возможность показать, какие они британцы»
[323]
[Queen Elizabeth to Princess Elizabeth. 23 May 1939. Royal Archives. RA/QEII/PRIV/RF.]
. Этому вторила и записка одного канадского офицера, который писал Монктону о том, как его изумил «поразительный успех» поездки: «Скорее всего, он превзошел все их ожидания, и уж точно – наши», и восхвалял «сияющую, грациозную, элегантную, понимающую, удивительно тактичную и прелестную» королеву. А ведь они ожидали увидеть кого-то «безвкусного, полного и неинтересного». Он выразил надежду, что «если война, вопреки всему, все же грянет, это, вполне возможно, будет означать десятки тысяч добровольцев из Канады на самом раннем этапе и поддержка США, которые на этот раз не будут так долго оставаться в стороне»
[324]
[Dep Monckton Trustees 15.]
.
Такова была цель, но и король, и королева понимали, что с Америкой все будет сложнее. Королева писала дочери: «Следующие две недели будут очень тяжелой работой, но оно того стоит, ведь чувствуешь, как важно, чтобы люди здесь видели своего короля, а не просто абстрактный символ»
[325]
[Queen Elizabeth to Princess Elizabeth. 27 May 1939. Royal Archives. RA/QEII/PRIV/RF.]
. В письме к свекрови, восстанавливавшейся после автомобильной аварии
[326]
[25 мая 1939 года в Уондсуэрте автомобиль королевы Марии столкнулся с тяжелым грузовиком, в результате чего машина перевернулась на бок. Чтобы помочь ей выбраться, пришлось приставить лестницу. Рассказывали, что «она спускалась по лестнице спасателей с таким же невозмутимым видом, словно сходила по Парадной лестнице Букингемского дворца». – Прим. автора.]
, она была более откровенна, но не менее восторженна. «Мы очень устаем и скучаем, но оба в прекрасной форме и так воодушевлены, ведь ощущаем здесь всю силу имперского духа. Все больше и больше убеждаешься, что надежда мира – в единстве, здравомыслии и созидательной силе Британской империи. Свобода стоит того, чтобы за нее умереть»
[327]
[Queen Elizabeth to Queen Mary. 1 June 1939. Royal Archives. RA/QM/PRIV/CC12/99.]
.
Они прибыли на вокзал Юнион-стейшн в Вашингтоне 8 июня, в разгар зноя, где их лично встретили президент с супругой Элеонорой, что было знаком и почета, и уважения. Рузвельт был переизбран в 1936 году с оглушительной победой благодаря успеху его программы «Нового курса» и пользовался огромным уважением и популярностью. Оба они – и король, и президент – не понаслышке знали, что значит с мужеством и юмором преодолевать личный недуг. В 1921 году Рузвельт перенес полиомиелит, который превратил его из блестящего и харизматичного мужчины в человека, прикованного к инвалидному креслу. И все же он не позволил болезни сломить себя, встречая любую невзгоду или возможность с улыбкой, но и с расчетом. Подобно герою киплинговского «Завета» (If), ни враги, ни любящие друзья не могли его ранить; все люди были для него важны, но никто – не чрезмерно.
Были и другие сходства между Рузвельтом и королем. Оба служили на флоте и видели войну, и это объединяло их в решимости избежать нового конфликта любой разумной ценой. Они встретились в начале лета 1939 года, чтобы наладить личный контакт, который бы зеркально отразился в потеплевших отношениях между их странами. Термин «особые отношения» еще не вошел в обиход, а Америка воевала против Британии так же часто, как и на ее стороне. Поэтому, когда двое мужчин пожимали друг другу руки в Вашингтоне под щелчки тысячи фотокамер, пытавшихся запечатлеть исторический момент – первый официальный визит британского монарха в их страну, – в воздухе витало предчувствие огромных возможностей, но вместе с тем и впечатление, будто проситель встречается с правителем. И кто из них был проситель, а кто – правитель, оставалось неясным.
Пребывание королевской четы в Белом доме прошло приятно, как только были улажены протокольные формальности. Единственными британскими газетами, которые считались приемлемыми для короля и королевы, были Times, Telegraph и Daily Sketch, в то время как издания, считавшиеся недостойными (infra dig)
[328]
[Ниже достоинства (сокр. от лат. infra dignitatem).]