Страница 18 из 135
[101]
[Ibid. P. 82.]
. К этому моменту он, кажется, окончательно уверовал в то, что именно он, как посланник Божий, является центральной фигурой всего действа. Он даже процитировал газету, писавшую: «Спокоен и уверен был человек, укравший все заголовки». В своих мемуарах он во всех красках расписал церемонию («тишина и атмосфера духовной силы осеняли всю службу») и патетически назвал это событие «достойным зенитом жизни, отдаваемой бескорыстно людям, которых [герцог] так любит»
[102]
[Ibid. P. 87.]
.
Но даже в миг бракосочетания обиды, нанесенные Уоллис, не были ни забыты, ни прощены. Когда герцогиня попросила Джардина подписать ее молитвенник, Эдуард велел ему начертать «Ее Королевское Высочество» – дерзкий жест неповиновения, в котором викарий с радостью принял участие. Позже он писал: «Я не в силах понять, как честная, богобоязненная нация, которая верит в справедливость и так много говорит о «честной игре», может отказывать герцогине в ее законном титуле»
[103]
[Ibid. P. 88–89.]
. Церемония подошла к концу. Ему вручили кусок свадебного торта и проводили. («Эта картина навсегда останется со мной – улыбающееся лицо, взмах руки и голос, кричащий: “Прощайте, Джардин!”»)
[104]
[Ibid. P. 95.]
.
Эдуард и Уоллис были благодарны за усилия Воинствующего пастора. Вскоре после свадьбы герцог отправил ему письмо: «Мы с герцогиней от всего сердца благодарим Вас за Ваш благородный поступок – за то, что Вы предложили приехать во Францию и обвенчать нас». Похвалив, не без легкого снисхождения, «прекрасную маленькую службу» и выразив надежду, что Джардина «не слишком осаждает пресса», Эдуард предложил в дар алтарный крест для его церкви. Завершил он письмо вежливой фразой о том, что «с нетерпением ждет новой встречи с Вами когда-нибудь»
[105]
[Duke of Windsor to Jardine. 8 June 1937 // Jardine. P. 80.]
.
Но новой встрече не суждено было состояться. Вернувшись в Англию, чтобы провести очередную свадьбу в Дарлингтоне, Джардин обнаружил, что обрел дурную славу. Епископ Даремский, которого он едко прозвал «церковным флюгером, переменчивым, как ветер»
[106]
[. Jardine. P. 100.]
, не простил того, что его запрет на проведение церемонии был проигнорирован. Разгневанный прелат позаботился о том, чтобы на карьере священника был поставлен крест. Вскоре Джардин понял, что его новый статус «Бунтаря № 1», как восторженно назвал его один из поклонников, обернулся полным остракизмом со стороны духовенства и массовой отставкой членов его приходского совета в знак протеста. Не найдя себе пристанища в Британии, он отправился в Америку, но и там столкнулся с теми же проблемами. Свое положение он лишь усугубил, когда публично заклеймил архиепископа Кентерберийского «церковным хамом», а Англиканскую церковь – «прогнившей насквозь».
Попытки монетизировать свой новый статус «викария герцога» на лекциях и церемониях с треском провалились, и тогда он пустился во все тяжкие, уподобившись Гарольду Дэвидсону, печально известному «пастырю проституток», который, будучи лишенным сана, дошел до проповедей из львиной клетки
[107]
[По совпадению, Уолтер Монктон, будучи молодым адвокатом, участвовал в судебном преследовании Дэвидсона. – Прим. автора.]
. Среди прочих сомнительных авантюр Джардина было участие в так и не снятом голливудском фильме с говорящим названием «Непристойность» (Indecency) и судейство в серии конкурсов красоты «Мисс Духовность Америки». Впрочем, и эта затея лопнула, когда выяснилось, что «Мисс Духовность Нью-Йорка» практиковала любовь на троих с двумя мужчинами.
Когда Джардин влачил жалкое существование в Мексике, давно лишившись американской визы, один из репортеров спросил герцога Виндзорского в Палм-Бич, не желает ли он помочь человеку, который его обвенчал. Ответ Эдуарда был исполнен холодного безразличия. «Я давно не получал от него вестей, – бросил он. – И не представляю, чем мог бы ему помочь».
Но это была ложь. 5 июля 1939 года Аллен предложил Эдуарду выплатить Джардину тысячу долларов в обмен на его будущее молчание и отказ именовать себя «викарием герцога». Адвокат подчеркнул, что «преимущество такого шага доброй воли в том, что он даст вам исчерпывающий ответ на любую возможную критику в ваш адрес в будущем»
[108]
[A. G. Allen to Duke of Windsor. 5 July 1939. Dep Monckton Trustees 15.]
. Но, что неудивительно, никакой помощи так и не последовало. Священнику не оставалось ничего иного, как продолжать свои несанкционированные попытки заработать на жизнь.
Джардин скончался в нищете и забвении в 1950 году – не более чем случайная жертва на пути герцога. Свадебный торт давно был съеден, а драгоценные запонки – утеряны или заложены в ломбард. И все же, по иронии судьбы, именно он, а не кто-то другой, привлек к себе львиную долю внимания на той свадьбе, невольно оттенив другую, куда более важную фигуру: хозяина замка, Шарля Бедо. Он и его жена Ферн проявили себя щедрыми хозяевами, устроив герцогу и герцогине поистине королевскую свадьбу.
Не пройдет и семи лет, как Бедо окажется в руках ФБР по обвинению в государственной измене и пособничестве врагу. Но прежде Эдуарду предстояло оплатить метафорический счет за свою свадьбу. Именно махинации Бедо и приведут герцога и герцогиню Виндзорских в общество не кого иного, как сам Адольф Гитлер.