Страница 118 из 135
Однако затем он излил свои глубочайшие сомнения по поводу занимаемого поста. «Я твердо убежден, что с каждым годом, проведенным здесь, у меня остается все меньше шансов сделать себе имя в мире – или заработать денег. Я считаю, что моя жизнь – и все таланты, которыми, возможно, наделил меня Господь, – здесь тратятся впустую. И ничто не заставит меня изменить это мнение. Но в минуты спокойствия я пытаюсь примирить себя с мыслью, что всем этим приходится жертвовать ради денег»
[864]
[Hardinge to Viscountess Milner. 25 July 1942. Hardinge Papers. U2117 (Acc 2359/224).]
.
Будь это недовольство Хардинга достоянием гласности, его уход можно было бы обставить куда более гладко. Но в обычных условиях заставить личного секретаря короля уйти в отставку было немыслимо. Ласселс сетовал, что «сама королевская семья, как известно, совершенно неспособна разрубать подобные гордиевы узлы», а о лорде-камергере, в чьей власти было принять такое решение, говорил так: «Ему нельзя доверить увольнение судомойки, не то что личного секретаря».
Но тут разразилась ссора между Хардингом и Ласселсом, и оба одновременно пригрозили отставкой, что грозило обернуться хаосом. Остаться мог лишь один, и король, почти не колеблясь, выбрал Ласселса. Он позвонил ему и сообщил, что принял отставку Хардинга. Ласселс позже опишет это как «блистательное подтверждение того, что мой диагноз их невыносимых отношений был еще точнее, чем я смел предполагать».
У самого короля уход Хардинга вызвал смешанные чувства. В своем изложении событий он писал: «Перед ужином я получил записку от Алека Х., в которой он подавал прошение об отставке с поста моего личного секретаря», – и назвал это «огромным шоком и полной неожиданностью». Затем он встретился с Ласселсом, который ввел его в курс дела. «И он, и Эрик [Мьевиль]
[865]
[Эрик Мьевиль – помощник личного секретаря короля, служивший ему с 1936 по 1945 год. – Прим. автора.]
, – продолжал король, – были так явно отстранены Алеком от дел, что часто жаловались на безделье. Чаша терпения переполнилась, и Алек, который давно уже был нездоров и совершенно измотан [североафриканским] турне, написал мне то письмо из дома».
Впрочем, эта отставка не была нежеланной. «Я ответил согласием, так как и сам не был им вполне доволен; мне всегда было трудно с ним разговаривать и обсуждать дела. Я знал и чувствовал, что он не приносит мне никакой пользы»
[866]
[Ченнон также высказывал предположение, будто король был разгневан тем, что Хардинг возражал против присвоения Арчибальду Уэйвеллу титула виконта, и цитировал Брендана Брэкена: «Этот незначительный поступок может стать причиной его гибели, как это часто в конце концов и случается». – Прим. автора.]
. Хардинга же ошеломила та поспешность, с которой его отставку приняли. На следующий день он прямо спросил короля, действительно ли тот хочет его ухода. «Я ответил, что да, поблагодарив его за все, что он сделал для меня за последние семь лет… я видел, для него это был настоящий удар. Уверен, он ждал, что я скажу: “Возьмите-ка трехмесячный отпуск по болезни”. Но я чувствовал, что и после этого лучше не станет. Знаю, мне будет его во многом не хватать, но теперь, когда все позади, я чувствую себя счастливее»
[867]
[George VI diary. 6 July 1943. Royal Archives.]
.
Уход Хардинга разрешил давнюю дилемму. На следующий день король писал: «Это было трудное для меня решение, но я знал, что другого такого шанса у меня не будет»
[868]
[George VI diary. 7 July 1943. Royal Archives.]
. Королевский дом, в разгар мирового кризиса, был, по выражению Ласселса, «как говорят моряки, очень несчастливым кораблем»
[869]
[Неизменно преданная жена Хардинга, Хелен, писала в своих мемуарах: «Алек служил королю Георгу VI до 1943 года, когда его здоровье подкосилось, в основном из-за напряжения военных лет, и он вышел в отставку». – Прим. автора.]
. И это нужно было исправить. Так «старый порядок, меняясь, уступает место новому».
Многие ликовали. Ченнон записал в дневнике: «Славные вести разбудили меня в этот славный, дивный день… монархия спасена, и в Букингемском дворце воцарился мир». Он беззастенчиво приписал всю заслугу в отставке Хардинга себе, подобно Фальстафу
[870]
[Отсылка к сцене из пьесы Шекспира «Генрих IV», часть 1. Фальстаф – комический персонаж, толстый, хвастливый и трусливый рыцарь. После того как принц Хэл в поединке убивает доблестного Хотспера, Фальстаф, который во время боя притворялся мертвым, заявляет, будто это он одержал победу. Его имя стало нарицательным для обозначения бахвала, приписывающего себе чужие заслуги.]
, хваставшемуся, будто это он убил Хотспера в битве при Шрусбери. «Четыре года я не покладая рук трудился, чтобы добиться его падения, и должен признать, его бестактность и многочисленные враги оказали мне неоценимую помощь»
[871]
[. Cha
. Ласселса он одобрял: «Он повидал мир и может показаться жестким, хотя на самом деле это не так»
[872]
[Ibid. 20 July 1943.]
.
Новый личный секретарь вступил в свою ответственную должность в возрасте 56 лет. Он был в восторге от потока поздравительных телеграмм и посланий, сыпавшихся отовсюду – от лорда Маунтбеттена до Космо Лэнга. Впрочем, одно газетное сообщение о его назначении доставило ему куда меньше удовольствия. «Evening Standard, в заметке, поражающей своей неосведомленностью, описывает меня как обладателя “густой копны черных волос”, словно я какой-то итальянский органист»
[873]
[. Lascelles. 17 July 1943.]
.
Хардинг, со своей стороны, держался с преемником холодно-вежливо, лишь изредка срываясь на грубость, что можно было списать на его пошатнувшееся здоровье. Королевский врач, лорд Доусон, полагал, что ему потребуется не менее полугода, чтобы оправиться от стресса, вызванного работой. В письме к Джону Саймону от 1 августа Хардинг туманно намекал, что «механизм, похоже, износился, и потребуется время, чтобы он вновь заработал как часы», – и это притом, что он с нетерпением ждал возвращения к «более нормальной жизни»
[874]
[Hardinge to Sir John Simon. 1 August 1943. Bodleian Library. MS Simon 84.]
.
Королева была опечалена его уходом, хотя скорбела больше о потере друга и наперсницы в лице его жены. Она написала Хелен, прося о встрече: «Я
так
огорчена случившимся… очень надеюсь, вы сможете пока сохранить все в тайне… знайте, что бы ни происходило на “официальном” уровне… я искренне предана и Вам, и Алеку, и вечно благодарна за вашу изумительную верность и бескорыстную поддержку нас обоих»
[875]