Страница 119 из 135
[Ченнон так подытожил ее двойственное отношение, написав после падения Хардинга: «Она была в сговоре с “Черной крысой”, и в то же время плела против него интриги». – Прим. автора.]
[876]
[Queen Elizabeth to Helen Hardinge. 7 July 1943. Hardinge Papers. U2117 (Acc 2349/162).]
. К его преемнику она уже никогда не проявит подобной теплоты, что станет редким случаем разногласий между королем и королевой.
И хотя Ласселс допускал, что «в дальнейшем не обошлось без неприятных моментов», он уверял, будто «обе стороны пришли к общему мнению, что все случившееся – к лучшему, и что все действовали из самых благих побуждений». Это был оптимизм, достойный доктора Панглосса
[877]
[Отсылка к доктору Панглоссу, герою сатирической повести Вольтера «Кандид». Панглосс – учитель философии, который, несмотря на все обрушивающиеся на него несчастья (землетрясения, войны, болезни), упрямо твердит, что «все к лучшему в этом лучшем из миров». Его имя стало нарицательным для обозначения слепого, нелогичного и неуместного оптимизма.]
. Будучи, как всегда, прилежным летописцем, он отметил, что во время их последней встречи с Хардингом выразил сомнение, справится ли он с новой ролью. Хардинг, «вполне в своем духе», ответил: «Вы и полугода не продержитесь». И Ласселс не без удовлетворения смог приписать: «Я продержался девять лет»
[878]
[Впоследствии Хардинг и Ласселс так и не примирились. Последний писал о своем бывшем начальнике: «Алек умер от рака в 1960 году. Он так и не оправился от болезни и больше никогда не занимал значимых постов». В итоге Хардинга удостоили убийственно-бесстрастной эпитафии: «Он посвятил много времени и сил движению “Морального перевооружения”». Основатель этой организации, Фрэнк Бухман, в свое время скандально прославился фразой: «Я благодарю небеса за такого человека, как Адольф Гитлер, который воздвиг передовую линию обороны против Антихриста-коммунизма». – Прим. автора.]
[879]
[Ibid.]
.
И все же Ласселс принял свою новую обязанность с тяжелым сердцем. «Последние 20 лет, – писал он, – я и в шутку, и всерьез молил лишь об одном: чтобы меня миновала чаша сия – пост личного секретаря короля. И что касается моих истинных желаний, никогда еще эти слова не были так правдивы, как сегодня». Он надеялся остаться на своей куда менее обременительной должности помощника, а в 1947-м, в 60 лет, уйти на пенсию. Но этому не суждено было сбыться.
Уже через несколько месяцев после назначения Ласселс в полной мере ощутил всю тяжесть своего нового бремени. 7 марта 1944 года Черчилль заметил королю, что «между Медведем, опьяненным победой на Востоке, и Слоном, неуклюже топчущимся на Западе, мы, Соединенное Королевство, оказались подобны ослу, который единственный знает дорогу домой». Он предостерег об опасностях, исходящих от медведя («Военный кабинет прекрасно осознает опасную позицию Сталина и тот вред, что могущественная Россия способна причинить миру. Мы не хотим воевать с Россией после победы над Германией»)
[880]
[George VI diary. 7 March 1944. Royal Archives.]
, и желал говорить о вещах более воодушевляющих, а именно – об операции «Оверлорд».
Под этим кодовым названием скрывалось запланированное вторжение союзников в Нормандию, координировать которое должны были Эйзенхауэр, генерал Бернард «Монти» Монтгомери и адмирал сэр Бертрам Рамсей. Масштаб и сложность такой атаки были колоссальны. Как писал король в дневнике 3 февраля: «Чем больше я узнаю об “Оверлорде”, тем тревожнее мне становится от громадности всей операции»
[881]
[George VI diary. 3 February 1944. Royal Archives.]
. И все же он не желал оставаться простым зрителем события, которому предстояло определить весь дальнейший ход войны.
3 марта Ласселс записал: «Вчера ко мне заходили двое из военной разведки и объяснили, как визиты короля в ближайшие несколько месяцев могут поспособствовать сложной операции прикрытия, с помощью которой мы намерены сбить с толку немецкую разведку относительно времени и места проведения “Оверлорда”»
[882]
[. Lascelles. 3 March 1944.]
. За годы войны король был кем угодно: и вдохновляющим лидером, и дипломатом, вынужденным заниматься Realpolitik
[883]
[Прагматичная политика, основанная на выгоде и силе (нем.).]
, не говоря уже о его ролях мужа и отца. Теперь же его попросили добавить к списку своих занятий еще и шпионаж.
В последующие месяцы король, королева и 18-летняя принцесса Елизавета – для которой это было первое официальное турне с родителями, вскоре после назначения ее государственным советником на случай отсутствия или болезни отца, – совершили целый ряд громких визитов по всей стране, от Южного Уэльса до базы Скапа-Флоу на Оркнейских островах. Отъезд короля из Скапа-Флоу 14 мая пресса описала так, будто он «прощается со своим флотом… в холодных и пустынных северных водах». Цель этой уловки состояла в том, чтобы убедить немецкую разведку, будто союзники готовят вторжение в Кале, а не в Нормандию, – операция, известная под кодовым названием «Стойкость» (Fortitude). В рамках этой стратегии королевскую семью не раз видели на юго-востоке страны. Как описывает это историк Ричард Олдрич: «Визиты короля действовали как маркер. Он как бы подсвечивал определенные подразделения, за которыми, по замыслу командования, должны были следить немцы»
[884]
[Richard J. Aldrich. Daily Express. 6 June 2020.]
.
Эти поездки были сопряжены с немалым риском. По меньшей мере дважды монарху приходилось бывать в местах, где, как было известно, патрулировали немецкие подлодки, подвергая себя смертельной опасности. Ласселс отмечал его поразительное хладнокровие в этих ситуациях, которое, в свою очередь, укрепляло доверие к нему в народе. 15 мая, когда монарх посетил штаб Эйзенхауэра в лондонской школе Святого Павла, Ласселс писал: «К моему изумлению, [король] поднялся на трибуну и произнес блестящую импровизированную речь, в которой сказал именно то, что было нужно, и сказал это превосходно». Личный секретарь также не мог не отметить, что, учитывая присутствие в одном зале Эйзенхауэра, Монти, Рамсея, Черчилля и других сановников, «вероятно, за последние четыре года не было другого такого собрания, уничтожение которого одной-единственной, точно наведенной бомбой могло бы столь роковым образом повлиять на исход войны»
[885]
[. Lascelles. 15 May 1944.]
.