Страница 116 из 135
К несчастью для Бедо, у него самого такого пути к отступлению не было, и по мере продолжения допросов его самоуверенность начала давать трещину. Он все еще хвастался тем, что «контролирует многих людей во многих странах и имеет к ним доступ… включая даже фюрера», но теперь предлагал поделиться этой информацией с Америкой – при условии, что его жене, ее сестре и племяннице позволят спокойно остаться во Франции. Но если он и ждал благодарности за свое потенциальное сотрудничество, его ждало разочарование.
Разведка ФБР еще 20 октября 1941 года констатировала, что «Бедо определенно прогермански настроен и сотрудничает с немцами… [он], как говорят, наносит делу союзников во Франции больше вреда, чем любой другой американец». И теперь, когда он оказался в руках американцев, из него собирались выжать информацию до последней капли. Один из следователей в феврале 1943 года заключил: «Сам Бедо находится под серьезным подозрением в шпионаже в пользу врага, и любой прямой или косвенный контакт любой из его компаний с ним следует считать крайне опасным».
Спустя год допросов ФБР решило, что улик более чем достаточно для обвинения в тягчайших преступлениях: сговоре с врагом и государственной измене. Его этапировали в Майами, и в День святого Валентина ему было зачитано обвинительное заключение. Бедо отреагировал на это приемом смертельной дозы снотворного. Он умирал три дня. В ФБР, раздосадованные тем, что главная добыча ушла из рук, сухо констатировали в отчете: «Бедо, несомненно, занимался шпионажем в пользу Германии и, по всей видимости, совершил самоубийство, чтобы избежать преследования за свою деятельность»
[853]
[National Archives. KV 2/4412.]
.
Его дружба с герцогом и герцогиней Виндзорскими упоминалась во многих некрологах, в ряде которых находило упоминание и то, что их свадьба состоялась в замке Канде. И все же ни одна газета не осмелилась провести прямую связь между действиями Бедо и поступками Эдуарда и Уоллис, ограничившись лишь самыми туманными намеками. Герцог не мог знать о подлинном масштабе деятельности Бедо, которая приобрела столь явный пронацистский характер уже после начала войны. Но и наивным простаком, случайно затесавшимся в дурную компанию, промышленник тоже не был. Он прекрасно понимал, что делает, встречаясь с Пфайффером и Риббентропом, – так же, как и принимая в своем доме бывшего короля с невестой, будучи уверенным, что в нужный момент сможет потребовать ответной услуги.
Бедо сделал ставку на то, что победит «правильная» сторона, – и проиграл. И его смерть нанесла очередной удар по и без того подмоченной репутации губернатора Багамских островов.