Страница 102 из 135
Официальная версия, озвученная 7 октября сэром Арчибальдом Синклером, который докладывал о выводах следственной комиссии, была проста: катастрофа произошла по вине пилота, Гойена. При этом Синклер охарактеризовал его как «пилота гидросамолета с огромным опытом управления машинами такого типа и исключительными способностями». В своем выступлении перед Палатой общин он изложил пять пунктов: «Во-первых, катастрофа произошла потому, что самолет летел по курсу, отличному от указанного в полетном плане, и на слишком малой высоте, чтобы миновать возвышенность на пути следования. Во-вторых, ответственность за эту грубую ошибку в пилотировании лежит на капитане воздушного судна. В-третьих, погодные условия не должны были создать трудностей для опытного пилота. В-четвертых, экспертиза винтов показала, что двигатели были под тягой в момент столкновения с землей. И, в-пятых, согласно параграфу 1325 KR & ACI
[746]
[«Королевские установления и инструкции Воздушного совета» (англ. KR & ACI, King’s Regulations and Air Council Instructions) – основной свод правил и положений, регулировавших деятельность Королевских ВВС (RAF) в то время.]
, все находившиеся на борту в момент катастрофы были при исполнении служебных обязанностей»
[747]
[Archibald Sinclair to House of Commons. 7 October 1942. Hansard.]
.
Подтекст этого заявления был ясен: «Ничего интересного, расходимся». И для короля этого оказалось достаточно. Он принял версию о трагической случайности и не стал никого винить. Неприятные подробности замалчивались; 17 сентября Галифакс писал сестре: «Мне тут сказали, будто герцог Кентский совсем не обгорел, но был обезглавлен. Не повторяйте этого, но, если это правда, – картина жуткая, хотя и не в такой степени, как у остальных»
[748]
[Halifax to Mary Wood. 17 September 1942. Halifax Papers. HALIFAX A2/278/26.]
. В более раннем письме он так описал общее настроение: «Какая ужасная трагедия с герцогом Кентским, и какая-то совершенно необъяснимая. Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь, что же там произошло на самом деле»
[749]
[Halifax to Mary Wood. 27 August 1942. Halifax Papers. HALIFAX A2/278/14.]
.
Учитывая скудость официальных документов по этой катастрофе, исчерпывающего и удовлетворительного объяснения событий 24 августа мы, вероятно, не получим никогда. В обычно столь дотошных Королевских архивах на этот счет почти ничего нет, а записи МИ-5 и вовсе недоступны. Кроуфи охарактеризовала реакцию дворца как омерту
[750]
[Омерта (итал. omertà) – кодекс чести и круговая порука в мафиозных структурах, основным правилом которого является обет молчания.]
: «Королевский заговор молчания сомкнулся вокруг него, как и вокруг многих других неудобных тем… ни во дворце, ни в замке его имя больше не произносили». Однако если продраться сквозь дебри теорий заговора и обрывки полуправдоподобной, полубезумной информации, можно выстроить альтернативные версии, которые, за неимением убедительных доказательств или опровержений, так и останутся домыслами.
Несмотря на свою безупречную службу и популярность, Кент оставался потенциальной головной болью и для королевской семьи, и для МИ-5. И пусть послушная пресса и бдительные спецслужбы пытались пресечь любую возможность шантажа в Британии, его былые сексуальные и наркотические похождения делали его уязвимым для давления со стороны вражеских держав. Тот факт, что он, по-видимому, по собственной воле поддерживал тесные контакты с высокопоставленными нацистами, делал его идеальным посредником, если бы Гитлер или другие лидеры рейха захотели прощупать почву для заключения мира. А недавнее появление Гесса в Шотландии с похожей миссией лишь доказывало, что эта идея витала в воздухе.
Эта теория гласит, что Кент, то ли по собственной воле, то ли поддавшись шантажу, решил использовать поездку в Исландию как прикрытие для реализации своей тайной миссии. Утверждалось даже, будто в обломках самолета был найден портфель, набитый шведскими кронами, – а это указывало на то, что истинной целью полета была нейтральная Швеция, а не Исландия. Согласно этому сценарию, он действовал втайне от Лоутера – чье скрупулезное планирование доказывает, что он-то как раз готовил визит в Исландию, – и остального экипажа. Если довести эту мысль до логического конца, то получается, что сразу после взлета он сообщил Гойену, что берет управление на себя, чтобы направить машину в Швецию. А дальше – либо между ними завязалась борьба за штурвал, в результате которой самолет рухнул, либо он, взяв управление, просто не справился с незнакомым маршрутом в плохую погоду.
Теория интригующая, но ее логические изъяны очевидны. Отклонение члена королевской семьи от тщательно спланированного маршрута по собственной прихоти невозможно было бы скрыть. Его внезапное появление в Швеции или любой другой стране вызвало бы международный скандал и всеобщее недоумение. А если бы он и впрямь летел с собственной мирной миссией, она бы обернулась не меньшим провалом, чем злополучная попытка Гесса. Вера в то, что члены королевской семьи обладают реальной властью в государственных делах, уже привела к тому, что Гитлер неверно истолковал природу отречения и уделил герцогу Виндзорскому куда больше внимания во время его турне по Германии в 1937 году, чем тот заслуживал, – не говоря уже о самодеятельной миссии самого Гесса. И если бы Кент прибыл в Швецию на встречу с немецкими агентами, это было бы столь же фатальной ошибкой.
Из этого предположения вытекает и другое: будто МИ-5 знала о намерениях Кента и, вместо того чтобы отговорить его, подстроила авиакатастрофу. Этот аргумент подразумевает, что спецслужбы были готовы пожертвовать жизнями невинных людей, лишь бы сохранить в тайне столь неловкий поворот событий. Но для того, чтобы правда не всплыла, погибнуть должны были бы все, кто был на борту, – а этого не случилось.