Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 85 из 222

дочери нечистого духа, а вслед за ними и солдат, главный герой этой истории, превращаются в птиц и летят на луг, где собираются волшебницы, принявшие облик птиц. Их королевна, Елена Премудрая, прилетает на золотой колеснице и «начинает учить их всяким премудростям». Во всех этих историях Сатана как князь Тьмы не появляется, руководство действиями возлагается на кошку, на козла, на повелительницу ведьм, а на Украине, например, на Вия

[334]

[См. также Гоголь Н. В. «Вий», 1835; Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. III. С. 477.]

, самого главного демона с испепеляющим взглядом.

Колдунам и ведьмам очень тяжело умирать. Они ужасно страдают и должны заранее передать свои знания. Вся природа сотрясается от их смерти

[335]

[Там же. С. 482.]

.

Сходство между ведьмовскими оргиастическими праздниками и непристойными календарными праздниками очевидно. Об этом уже говорил Афанасьев, опираясь на тот факт, что женщины раздевались и расплетали свои волосы, плясали полупьяные и скакали верхом на кочерге

[336]

[См. главу II.]

. Заклятья против ведьм следуют у печной заслонки

[337]

[Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. III. С. 499.]

.

Среди других пакостей, которые устраивают ведьмы, следует упомянуть их способность лишать мужской силы жениха и прятать половой орган невесты. Поэтому жениха и невесту необходимо защитить в момент заключения брака (тщательно закрыв все двери и печные отверстия)

[338]

[Там же. С. 513.]

. Они могут сделать пару (как и поле) бесплодной, завязав узлы, и задача знахарки развязать эти узлы. Их также обвиняют в краже плода у беременных женщин, вызывании трудных родов – причем всегда одним и тем же способом. Нужно развязать узлы, открыть двери, затем воззвать к Богоматери или любой другой святой помощнице в родах, чтобы открыть «телесные врата» роженицы.

Колдуны и ведьмы могут превращаться в животных, чаще всего в волков (волчиц), медведей, но также в коров, быков, лошадей. Они всегда сохраняют какие-то признаки этих обращений (маленький хвост, обрубок рога и даже шерсть под языком!). Встречаются истории о ведьмах, обратившихся в лошадей, которых главный герой изнуряет. Есть версии, в которых ведьмы обратились в собаку, кота, птицу. Ведьма может превратить всех присутствующих на свадьбе в волков, завязав узел у себя на ремешке и положив его на порог.

Украинцы верили в особый вид ведьм, называемых «марами». Они нападают на спящих, угнетают их и сосут их кровь. Пересказ сказки «Казак и ведьма» представлен ниже:

«Приехал один казак в село, где по ночам ходит смерть. Его пустили переночевать в одну избу, но хозяева предупредили его, что в их селе по ночам смерть ходит, в какую избу ни заглянет – так наутро клади всех жильцов в гробы да вези на погост; нынешнюю ночь за нами очередь. Но казак оказался себе на уме, спать не лег и притаился. В самую полночь в окне показалась ведьма и стала было кропить избу кропилом, как казак отсек ей руку своей саблей. На утро все проснулись живые и несказанно этому обрадовались. Казак со всем селом решил отправиться на поиски ведьмы. В конце концов они нашли девушку с отсеченной рукой, стонущую у себя в кровати. Ее утопили»

[339]

[Afanassiev Alexandre N. Nouveaux Contes populaires russes, sélectio

.

Процессы над ведьмами и колдунами

Наказания, которым подвергались последователи оккультных наук, должны были быть соразмерны силе веры в их всемогущество и силе страха, который они внушали. А. Н. Афанасьев рассказывает об обычае, который еще в середине прошлого столетия существовал на Украине. Если женщину подозревали в ведьмовстве, ее бросали в воду; ей на шею надевали камень и удерживали ее при помощи веревок. Если она тонула, ее поднимали и отпускали, а если всплывала – становилось ясно, что это ведьма, и ее утапливали. Известен один случай, когда на Украине женщину сожгли за колдовство (за кражу росы). В других случаях помещики сжигали кого-то из своих крестьян

[340]

[Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. III. С. 510.]

.

Также считалось, что ведьмы насылали болезни при помощи ветерка. Согласно данным Афанасьева, если случалась эпидемия, то женщину, заподозренную в злом волшебстве, всем людом казнили. Эту якобы ведьму завязывали в мешок вместе с собакой, черной кошкой и петухом, а затем топили в реке или заживо зарывали в землю. Во время засух и холеры предполагаемую виновницу могли сжечь на терновом огне.

Одержимость

Первые случаи одержимости были зафиксированы не раньше XVII века. От них страдали представители обоих полов, но прежде всего женщины. Одержимых очень боялись: им достаточно было указать, что тот или иной человек ответственен за их беды, чтобы этого человека схватили, заперли и пытали до тех пор, пока он не признавался в своем предполагаемом участии в несчастии своего обвинителя. В XVIII веке демонстрации одержимости часто бывали лживыми, что доказывает, что в нее уже больше не верили. В 1715 году Петр I издал указ, согласно которому всякого одержимого (-ую) было необходимо задержать, с тем чтобы определить, имела ли место симуляция.

Так, в 1714 году некая Варвара Логинова, жена плотника, стала одержимой и начала выкрикивать имена. После ареста она в итоге призналась, что хотела таким образом отомстить за своего деверя, которого оскорбили и избили в ее присутствии на свадьбе. Спустя несколько дней после свершившегося она начала выкрикивать, с совершенно бессознательным видом, имена тех, кто избил ее родственника, и так по два-три раза на дню. С 1770 года, во времена царствования Екатерины II, тех, кто был убежден в своей одержимости (чаще всего это были женщины), били кнутом, и это постепенно положило конец подобного рода приступам

[341]

[Там же. С. 634–637.]

.

Даниил Лукич Мордовцев

[342]

[Даниил Лукич Мордовцев (1830–1905) – русский и украинский писатель, историк и публицист. Автор популярных в свое время исторических романов на темы из казацкой истории XVII–XVIII веков.]

приводит более современные случаи осуждения и наказания ведьм за одержимость. Например, он сообщает

[343]

[Mordovtsev D. L. Sorciers et sorcières russes de la fin du siècle dernier // L’Aurore, № 1, 1871. P. 149–159.]