Страница 8 из 222
Отсылки Леруа-Больё на XVI–XVII века используются без учета контекста. Строго говоря, они относятся к московской привилегированной знати того времени и совсем далеки от крестьян XVI века или более позднего времени
[41]
[Действительно ли эти тексты настолько пропитаны антифеминизмом, насколько это кажется? Это мы и будем изучать.]
.
– Свадебный плач более правдоподобный аргумент, так как крестьянки действительно исполняли произведения данного жанра на свадьбе. Однако эти плачи выражают скорее не реальное положение дел, а отношение, продиктованное ритуалом, который в современной этнологической науке называют «культурой плача»
[42]
[Бернштам Т. А. Свадебный плач в обрядовой культуре восточных славян (XIX – начало XX в.) // Русский Север, 1986. Gruel-apert Lise, La Tradition orale russe. Paris: P.U.F., 1995. P. 117.]
.
Становится ясно, насколько преждевременно, а точнее, обманчиво, полагаться в своих рассуждениях на недостаточно подкрепленные данные или так называемые доказательства, собранные тут и там без учета контекста и противоречий разного порядка, включая лингвистические. Но Леруа-Больё – далеко не единственный, кто продвигал эти стереотипные представления, они встречаются и среди русскоязычных авторов. В действительности, до недавних пор большинство исследователей не помещали женщину в центр своих интересов, считая эту тему второстепенной, призванной подкрепить ту или иную их теорию. Вместо того чтобы руководствоваться клишированными идеями, нужно найти более обстоятельные источники, более современные и менее тенденциозные.
Однако отметим, что, рискуя вступить в противоречие с самим собой, Леруа-Больё избегает термина «патриархальный» и использует в качестве синонимов: семейный, клановый (или родовой
[43]
[Leroy-Beaulieu A. L’Empire des tsars et les Russes. Op. cit. P. 352.]
), государственный
[44]
[Ibid. P. 353.]
.
Среди других значительных работ на французском языке стоит упомянуть статью Михаила Ковалевского
[45]
[Kowalevsky М. Études sur le droit coutumier russe: [premier article] // Nouvelle revue historique de droit français et étranger. Paris, 1890.]
, который считает большое семейство неблагоприятной средой для женщин, а чтобы лучше это продемонстрировать, умалчивает о роли «хозяйки» дома. И все же автор дает интересные уточнения об украинской семье, перешедшей к нуклеарному типу быстрее, нежели в России и Белоруссии, благодаря плодородным землям. В более свежей и довольно обстоятельной статье Пьера Шаля
[46]
[Pierre C. La Famille paysa
о роли «хозяйки» тоже ничего не сказано.
И снова появляется ощущение, что искаженный смысл слова «патриархальный» в совокупности с некоторыми аргументами (например, существование свадебных плачей или мнение западных путешественников XVII века о положении знатных женщин в Московском княжестве) или же андроцентричный взгляд послужили своеобразной ширмой, позволив утверждать об априорном господстве, порой слишком прямолинейном, мужского пола над женским. В результате чего появилась готовая «правда», удобная модель отношений мужского и женского. Реальность гораздо сложнее, мы попытаемся ее продемонстрировать.
Этимология и предвзятость
Этимологические данные могут также привести к ангажированным интерпретациям. Некоторые лингвисты
[47]
[Benveniste É. Le Vocabulaire des institutions indo-europée
подчеркивают, что выражения в русском языке «выйти замуж» и «выдать замуж» свидетельствуют о пассивности женщины, если понимать их дословно. На самом деле эти выражения, исторически появившиеся в XI веке, указывали на вступление юной девушки в касту знати/военных, ведь слово
муж
некогда обозначало благородного человека, воина. Для 90 % населения брак не существовал
[48]
[См. далее.]
. Вместе со смещением смысла слова
муж
к современному значению и распространением официального и религиозного брака на все более и более значительную часть населения привычный смысл выражения получил широкое распространение без дополнительных значений. В крестьянском языке XIX века выражение означало, что молодая девушка, выходя замуж, уезжает из своей семьи. В противном случае (если она остается в семье) использовалось другое выражение: «принимать мужа». Аналогичным образом, если юноша, женившись, уходил из своей семьи, говорили «выйти за жену»
[49]
[Довнар-Запольский М. Очерки семейственного права крестьян Минской губернии. С. 30.]
. Эти выражения более эгалитарные, чем может показаться.
Стоит ли удивляться, что Э. Бенвенист
[50]
[Эмиль Бенвенист (1902–1976) – французский лингвист, исследовал широкий спектр вопросов теории языка. Внес значительный вклад в индоевропеистику, обобщив закономерности структуры индоевропейского корня и описав правила индоевропейского именного словообразования.]
, склонный искать термины родства, демонстрирующие господство мужского пола над женским, «забыл» о двух больших семьях слов: одной, основанной на корне «род» (с первоначальным значением «роды»), и другой, образованной от слова «жена».
Вернемся к этим двум группам слов.
– Слово «род» (во множественном числе – «роды») первоначально означало физиологический процесс рождения ребенка. Затем понятие «род» приобрело значение «клана» (изначально по материнской линии), а также «пола». Среди многочисленных производных можно отметить глаголы «родить»/«рожать» и «родиться». К этой же семье слов относятся «родина», «народ», «урожай», «Род» и «Рожаницы», божество плодородия и богиня родовспоможения и т. д.
Если у слова «род» появилось значение клана в общем маскулинном смысле, это не носило абсолютный характер. В народе главой клана могла быть женщина
[51]
[См. далее.]
. В кланах благородного происхождения (или у их потомков) наследницей могла стать женщина, в отсутствие наследника мужского пола
[52]
[Старк В. П. Дворянская семья. Из истории дворянских фамилий в России. СПб, 2000.]
. Подобного порядка придерживалась и царская семья, доказательством тому служит русская история XVIII века. На самом деле понятия «род» или «династия» перевешивали понятие пола: мы увидим это на примерах из истории России.
– Слово «жена» значит «супруга» (
греч.
gunē,;
санскр.
gnā, «богиня»; ср. английское queen
[53]
[Преображенский А. Этимологический словарь русского языка. М., 1910–1914; Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1986 (пер. на русский с нем.)]
).