Страница 6 из 222
Часть первая. Крестьянки
I. Уклад крестьянского семейства
В традиционном крестьянском обществе женщина (как и мужчина) не могла существовать вне семьи. Нам предстоит проанализировать значение женщины в этой базовой ячейке. Для начала разберемся, что представляет русская крестьянская семья в XIX и даже в начале XX века.
Многие авторы сходятся во мнении, что нуклеарная семья в том смысле, в котором мы понимаем этот термин (отец, мать, дети, иногда бабушка или дедушка по одной из линий), либо отсутствовала вовсе, либо встречалась крайне редко. Существовало большое патриархальное семейство, а чаще род или «семейная община». Род мог включать до 25, а иногда 40 членов (или больше). Собственность рода была коллективной.
1. СТЕРЕОТИПЫ
Крестьянская семья в классической теории
Точку зрения историка Леруа-Больё
[25]
[Анри Жан Батист Анатоль Леруа-Больё (1842–1912) – французский ученый, писатель и публицист. Автор исторических и политических трудов, посвящённых России и социальным проблемам.]
принято считать классической
[26]
[Leroy-Beaulieu A. L’Empire des tsars et les Russes. Op. cit.]
. По его мнению, а также мнению многих последовавших за ним авторов, крестьянская семья состояла из отца, его женатых сыновей, их жен и детей. Подобную семью он называет патриархальной, она патрилинейная и патрилокальная (совместное проживание с семьей отца). Глава семьи (как правило, отец, но это может быть и старший брат), «большак», руководит другими членами семьи. Ему помогает хозяйка, или «большиха», как правило, его жена, которая руководит женщинами в доме во всех внутренних работах. Глава семьи представляет общину на всех деревенских собраниях, он занимается всеми вопросами, связанными с внешним миром. Он сидит во главе стола на свадьбах. По мнению историка, он обладает почти абсолютной властью над членами семьи, включая право первой ночи с невестками. Согласно высказыванию историка, судьба женщины плачевна: «Женщина лишь рабыня раба»
[27]
[Ibid. P. 372.]
. Леруа-Больё признает, тем не менее, что вдова полноправно участвует в деревенских собраниях, представляя неженатых детей
[28]
[Ibid. P. 363.]
.
Семейные общины действительно были широко распространены на севере России, в Белоруссии, в южных степях, на Урале и среди русских поселенцев в Сибири. Земельная собственность была не индивидуальной, а коллективной. Напротив, в средней полосе России и на Украине малая семья встречалась чаще, земли там плодороднее, их меньше, они более востребованные. Переход к малой семье происходит чаще всего после Крестьянской реформы 1861 года. Среди причин – зарождение индивидуализма и протест молодых женщин против угнетения. Но чаще всего подобное разделение приводило к обеднению односемейного двора (у которой чаще всего не было ни скотины, ни орудий труда, ни достаточного количества рабочих рук для обработки земли).
Как бы там ни было, исследователи выделяют два типа семьи, большую и малую, и иногда переходный тип общины, состоящий из нескольких малых семей, живущих по соседству. В противовес тому, что думали об этом некоторые русские славянофилы, Леруа-Больё
[29]
[Ibid. P. 350.]
вполне обоснованно утверждает, что семейные общины существовали не только у русских, но и у большинства нерусских народов в Российской империи (карелы, финны, северные ненцы, мордва, чуваши, марийцы в центральной полосе России и т. д.). За пределами Империи семейные общины можно обнаружить в Грузии, на Яве, в Индии и Египте. В прошлом они существовали и в северном, и в южном полушарии – Мексике и Перу, Китае и Европе. Есть следы семейных общин и в Западной Европе (Германии, Швейцарии, Скандинавии, Англии и непосредственно Франции).
Из крестьянской Франции в избу
А теперь коротко сравним русскую крестьянскую общину с французской. Работы Лавелея (1872), Генриетты Дюссур (1979) и Брюрона (1994) показали, что вся центральная часть Франции, начиная с феодальной эпохи до конца XVIII века и даже в XIX веке, была поделена на общины (называемые товариществами, коттами, сельями, кондоминиумами…). Некоторые просуществовали до 1930 года. Многие топонимы подобных поселений совпадали с семейными фамилиями: «Жолты», «У Трусса»… Объясняя происхождение данных общин, Генриетта Дюссур ссылается на патриархат, но она упоминает также другие причины совместного проживания: борьба против сеньора, бедность и невозможность для маленькой семьи обрабатывать горную местность. Она отмечает существование женитьбы «на зяте», когда девушка оставалась в родительском доме, а зять с приданым приходил жить к ней. Среди примеров, приведенных автором
[30]
[Dussourd H. Au même pot et au même feu. Paris: Maiso
, четверо юношей на семь девушек получали свой «удел», то есть часть наследства, чтобы жениться и уйти жить в другое место.
В этих французских общинах был глава, обычно избираемый членами сообщества, так называемыми персоннерами. Он принимал решения о необходимых работах, продаже урожая, организации свадеб. Его знали только внешние люди (из администрации), он избирался на всю жизнь, пользовался большим почетом и его хоронили в церкви.
Существовала также «хозяйка», либо жена главы общины, либо та, которую выбирали женщины. Она занималась всем, что касалось дома, приготовления пищи, одежды. Садовые и огородные работы, свиноводство, овцеводство и птицеводство, некоторые полевые работы (жатва серпом), а также забота о детях были в ее ведении.
Хозяйство было натуральным и изолированным. Во внешнем мире ничего не покупали, кроме соли и изделий из металла. У «пайщиков» была своя специализация, кто-то пас быков, другой занимался ткачеством и т. д. Все ели за одним столом. Это был огромный стол с длинными скамьями, за которыми могли поместиться около 30 человек. Неподалеку стояла печь, в которой запекался хлеб. Свинью или корову закалывали несколько раз в год. Главная комната называлась жаровней, это была общинная комната, она находилась в доме хозяина. По вечерам все собирались у центрального камина, «канту», где допоздна рассказывали сказки.
Изба и образ жизни русских крестьян очень похожи на это описание. Начнем с краткого обзора славянского жилища
[31]
[Gasparini E. Il Matriarcato slavo; Kerblay B. L’Isba d’hier et d’aujourd’hui, l’Âge d’homme. Lausa