Страница 37 из 222
Кроме того, описанные обряды существовали не в одном месте одновременно, одни были скорее северными, другие – южными (например, связанные с русалками). Встает проблема географического распределения этих обычаев, и мы сделали пока лишь небольшой набросок по этой проблеме. Как бы то ни было, эксплуатация барином мало фигурировала во всех этих отношениях; эксплуатация со стороны родителей, хозяина или хозяйки проявлялась очень сдержанно; что касается эксплуатации со стороны мужского пола, о ней, кажется, вообще не сообщалось. Противоречит ли это семейной организации? В любом случае такое противопоставление кажется вполне допустимым, и в конечном счете получается, что женщины имели довольно большой запас свободы. Леруа-Больё в свою очередь, также не опасаясь подобного противоречия, отмечал, насколько эти женщины, якобы эксплуатируемые, казались красивыми и сильными:
«Эти молодые девушки и эти молодые женщины Великой России не лишены изящества, когда, одетые в белые рубашки и яркие юбки, они возвращаются летним вечером с полей, держа стройную линию в один или два ряда, и, занимая всю ширину просторных улиц русской деревни, поют вместе одну из своих меланхоличных национальных песен
[314]
[Leroy-Beaulieu Anatole. L’Empire des tsars et les Russes. P. 372.]
».
V. МАГИЯ, ВЕДЬМОВСТВО И ОДЕРЖИМОСТЬ
Как мы видим, женская вселенная полностью пронизана магией, и тому есть две причины: с одной стороны, подавляющее большинство аграрных обрядов совершались женщинами (обряды, связанные с охотой и рыболовством, оставались делом мужчин), а с другой стороны, различные возрастные этапы жизни женщины, ее способность к деторождению управлялась законами фертильности/бесплодия, которые представляются очень близкими обрядам плодородия.
Мы установили, насколько в женских весенних таинствах обряды фертильности и плодородия эквивалентны друг другу. Свадебный обряд, обряд погребения, семейные обряды во многом продиктованы тем, что фольклористы называют «плачевой культурой, смеховой культурой», символическим комплексом, характерным для аграрных обрядов. Мы вернемся к ним, когда будем говорить об устной традиции. Пожилые женщины, уже освобожденные от материнства, но при этом матери и бабушки, передавали свои магические знания. Они – повивальные бабки, знахарки, плакальщицы и т. д.
Знахарки
Мазалова много писала о народной медицине, которая и по сей день практикуется на Русском Севере
[315]
[Mazalova N. E. La médecine populaire dans les villages de la Russie du Nord // Ethnologie française, 4, 1996 (trad. Gruel-Apert L.).]
. Знахарок там называют бабками, это понятие не имеет мужского эквивалента (еще один пример его употребления – повивальная бабка). Это, как правило, пожилые женщины, которые знают и хранят заговоры либо в устной форме (в памяти), либо в письменной (в тетрадках)
[316]
[Там же. С. 672.]
. Они лечат все виды сглаза, болезни, связанные с нервами, кровотечения, нарывы, кожные заболевания, зубную боль и т. д. Больной должен «верить» в действенность магии. В наши дни он сначала обращается к врачу, не слишком ему доверяя. А потом идет к знахарке. Та долго разговаривает с больным (или его близкими) и использует различные методы, которые, как известно, помогают установить диагноз: кладет горящие угли в воду, горячий воск наливает в тарелку и т. д. Цель обряда исцеления
[317]
[Там же. С. 673–674.]
– установить контакт с «потусторонним миром», чтобы вырвать болезнь и изгнать ее во внешний мир. Обряд проводится на рассвете, на убывающей фазе луны. Если его проводят дома, то делают это рядом с печкой: знахарка стоит, повернувшись лицом к печной заслонке, что и позволяет установить желаемый контакт (это отверстие считается входом в царство мертвых). Через тексты заговоров она обращается к своим помощникам (животным, святым и т. д.), просит их изгнать болезнь. Она также обращается к болезни, заклиная ее уйти. Заговоры произносятся тихо, потому знахарку и называют шептуньей. Ни больной, ни возможные свидетели не должны слышать ее слова, предназначенные исключительно сверхъестественным силам. Целительница изображает некоторую сценку (например, делает вид, что топчет болезнь), ускоряет заклинание, входит в экстатическое состояние, которое передается больному: тот впадает в летаргический сон, а когда просыпается, часто чувствует себя лучше. Еще раз отметим, что этот обряд существует и сегодня и что он пережил, пусть и в отдаленных регионах, 70 лет советского режима и медицинского прогресса.
Идея о том, что болезнь – это чужеродный элемент, который проник в тело со злым умыслом и что его необходимо извлечь, сближает эти практики с практиками шаманов и “medecine men”, которые отправляются на поиски души больного. Об этом свидетельствует этот широко распространенный заговор, призванный прогнать болезнь:
«С ветру пришло – на ветер лети. С лесу пришло – на лес поди. С народу пришло – на народ уходи!»
[318]
[Там же. С. 669.]
Другой пример – вера в икоту, якобы вызывающую определенную форму истерии: это все красная лягушка, которую больной случайно проглотил, а может, ее подослал к нему колдун. От нее можно избавиться, только выпив заговоренный деготь. Это соответствует мифологическим представлениям о соотношении здоровья и болезни, очень древним языческим представлениям
[319]
[Там же. С. 668–669.]
. Во многом женщины, обладающие магическими знаниями, являются неофициальными жрицами дохристианских культов, дошедших до наших дней. Отметим также, что это не мешает им быть иногда искренне верующими, так же как это не мешает служителям православной веры иногда прибегать к услугам этих знахарок.
Существуют, разумеется, и колдуны. Добрые колдуны имеют более четкую специализацию: иногда они связаны с определенными профессиями, например пастушеством, или занимаются защитой домашнего скота
[320]
[Fintchenko A. La magie du mot et du son dans le rituel des pasteurs de la Russie du Nord… // Revue des études slaves, t. 62, 4, 1997. P. 604. (trad. Gruel-Apert L.).]
. А у злых колдунов (в исторических текстах
[321]
[Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу.]
мы их находим примерно столько же, сколько и злых ведьм) одинаковые свойства и качества, и они подвергаются одним и тем же гонениям
[322]
[См. часть вторую.]
.
Любовная магия