Страница 32 из 222
и монистах, с распущенными волосами, переплетенными лентами, надевают себе на голову изготовленные венки, становятся в ряд, взявшись за руки, русалка впереди, и с пением […] идут длинной вереницей за село, к нивам. На пути передняя пара подымает, в виде дуги, руки, под которыми, наклонившись, проходят все остальные. Это проделывают все следующие за первой пары
[279]
[Пропп В. Я. цитирует Шейна П. В. Русские аграрные праздники. С. 97.]
».
И хотя эти обряды существовали не по всей России, они, кажется, очень ярко подчеркивают отождествление между молодыми девушками и русалками, и это отождествление оказывается столь же важным, как и то, которое мы уже обнаружили между землей и женщинами, и совершенно точно способствует большей сексуальной свободе, да и в целом просто свободе молодой девушки.
IV. АГРАРНЫЕ ОБРЯДЫ
Праздники Семик
[280]
[Слово «Семик» происходит от числительного «семь», отмечается в седьмой четверг после Пасхи и обычно выпадает на четверг, предшествующий Троице (Пропп В. Я.)]
и Троица
Эти праздники были одними из самых важных событий весны. Они были связаны с культом растений и, в частности, березы – символа не только русской природы, но и девушки. Дома и церковь украшали зеленью. Вся деревня превращалась в зеленый сад.
Для обряда с березой выбирали в лесу молодую березу, полную сока, сгибали молодые ветки в форме венков, которые перевязывали лентами таким образом, чтобы казалось, что росли они прямо из дерева. В этом обряде участвовали исключительно девушки (и иногда молодые женщины). Мужчины из него были исключены. Об этом ясно говорится в песне, которую пели по случаю:
«Березынька кудрявая,
Кудрявая, моложавая,
Под тобою, березынька,
Все не мак цветет,
Под тобою, березынька,
Не огонь горит,
Не мак цветет —
Красные девушки
В хороводе стоят,
Про тебя, березынька, все песни поют»
[281]
[Пропп В. Я. Русские аграрные праздники, цит. С. 76.]
.
Все участницы приносили с собой еду для общей трапезы, непременно яйца, чтобы приготовить из них гигантскую яичницу – обязательное обрядовое блюдо. Затем они срубали украшенную березку и торжественно шли с ней обратно в деревню. Во Владимирской губернии срубленную березку устанавливали на улице, под ней ставили столы, самовар, угощение, и начинался «бабий праздник»
[282]
[Соколова В. К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов. М., 1979. С. 195.]
. После различных танцев и церемоний в деревне девушки относили обрядовую березку к реке, где топили ее. Бывало, что березку относили к ржаному полю: поле обходили вокруг с березкой, а потом бросали прямо в рожь. Позднее, как уточняет Вера Константиновна Соколова
[283]
[Там же. С. 196.]
, этот древний обряд соединился с церковным: поле обходили крестным ходом, у всех в руках были березки или березовые ветки. Все эти обряды (как и дни Рогации во Франции
[284]
[Дни, посвященные публичным и торжественным молитвам, призванным привлечь Божье благословение на земные блага, особенно на урожай и скот. Церемония была учреждена в V веке святым Мамертом.]
) совершались, чтобы повысить урожай хлеба. Этот обряд восходит к магии плодородия или плодовитости, которую издревле практиковали девушки. Старики и сегодня, говорит Соколова, верят в него: если бросить березку в воду, это поможет вызвать дождь; если оставить во ржи – она будет охранять поле от града, вредителей и ранних заморозков, что сулит богатый урожай.
В Беларуси этот обряд заменили обрядом «куст». Девушку с ног до головы «убирали зелеными ветками и листьями; с ней во главе процессии девушки и женщины ходили по домам и собирали угощение, а потом, собравшись в одном доме, пировали до утра. «Куст» символизирует мощную растительность, а следовательно, предрекает богатый урожай». В песнях упоминается «войско девичье»: «Да через село Богдановское шло войско все же девоцкое…». У украинцев подобный обряд назывался «вождение тополя
[285]
[Там же.]
». Эти песни прекрасно иллюстрируют характер праздника, а именно то, что он девичий:
«У нас в году два праздника:
Семик да Троица
Ай, лилё, да лилё,
Семик да Троица!»
[286]
[Там же. С. 210.]
.
Некоторые песни напоминают об изначальном, аграрном смысле этих праздников. Весной женщины, а чаще всего девушки, одетые в вышитые рубахи, гуляли по полям и пели песни следующего типа:
«Пойдем, девочки,
Во луга-лужочки,
Завивать веночки.
Мы завьем веночки
На годы добрые,
На жито густое,
На ячмень колосистый,
На овес ресистый,
На гречку черную,
На капусту белую»
[287]
[Цит. по: Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. С. 77.]
.
«Где девки шли,
Сарафанами трясли,
Тут рожь густа,
Умолотиста, уколотиста,
С одного-то колоска
Умолотишь три мешка!»
[288]
[Пропп В. Я. цитирует Завойко Г. К. Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. С. 77.]
.
Иными словами: «Мы завиваем венки [из березки], чтобы земля рожала!» В этих случаях, согласно песням, именно девушки помогали земле разродиться. А в следующих случаях, напротив, помощи просили у земли: так, после жатвы женщины катались по земле, чтобы вернуть себе утраченные силы: «Жнива, ты, жнива, подай мою силу на овсяную жниву!»
[289]
[Майков Л. Н. Великорусские заклинания. СПб, 1869. СПб—Париж, 1992. С. 110.]
.
По мнению Владимира Яковлевича Проппа
[290]
[Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. С. 150.]
, эти весенние аграрные обряды ясно подчеркивают центральную идею, выраженную в обрядовых играх и песнях, – прямую передачу детородной силы от женщины земле и от земли женщине. Между землей и женщиной существовало отождествление, реализуемое непосредственно женщинами.
Другой обряд, также исключительно женский, исчез раньше обряда с березкой. Это обряд кумления, или договор о женской дружбе, посестримстве. Девушки, сплетя березовые венки и повесив их на дерево, целовали друг друга через венок и клялись в вечной дружбе:
«Вы кумушки, голубушки, подруженьки,
Кумитеся, любитеся, любите меня…»
В некоторых регионах, как отмечает Вера Константиновна Соколова
[291]
[Соколова В. К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов. С. 197.]
, этот обряд был тайным, и, возможно, это одна из причин, почему он был быстрее забыт.