Страница 31 из 222
Как мы уже видели, лучший способ защититься от них – это крест. Полынь тоже очень эффективна, поскольку русалки ненавидят запах этого растения. Потому девушки, которые ходили за водой на реку во время Русальной недели, вплетали веточки полыни себе в косы, а также носили полынь под мышками. Другой рекомендуемый способ – сесть верхом на кочергу и подъехать к ним таким образом. Русалки ненавидят все металлическое, поэтому убегут. Еще один популярный способ – взять нож и чеснок. В случае несчастливой встречи необходимо «тотчас съесть чеснок и, сделав ножом круг на земле, припасть в оном ниц на землю» – ни при каких обстоятельствах русалки не пересекут круг. Русалки, боящиеся железа, также страшатся межи, поскольку она обозначена металлом, и они не могут ее пересечь. В Беларуси, чтобы спастись от них, советовали идти вдоль межи поля, постоянно перепрыгивая через линию на одной ноге. Наконец, некоторые слова, заклинания, песни, а также свист могут иногда отпугивать русалок, как и любую другую нечисть
[272]
[Там же. С. 210–211.]
.
Особенно буйны русалки в Русальную Пасху, которая приходится на первый четверг после Троицы
[273]
[Там же. С. 213.]
. Этот день – их праздник, и, следуя точной этимологии этого слова в русском языке (от «праздный», «пустой» – дня, когда ничего не делали), в этот день лучше было никуда не выходить. Также лучше и не работать, так как у того, кто будет пахать, заболеет скот, у того, кто будет сеять, урожай побьет градом, а у той, кто будет прясть, умрут овцы. Дети всех этих безбожников будут уродливы, и то же проклятие распространится и на приплод их животных. Наконец, в этот день все мертворожденные дети и дети, умершие до крещения, подглядывают за своими матерями, чтобы убедиться, поминают ли те их как должно. Если нет, то таких матерей можно также защекотать до смерти.
Русалкам необходимо делать жертву – оставлять хлеб на межах полей, вешать полотенца и венки на определенные деревья в лесу. Полотно, преподнесенное в дар, особенно ценится этими обольстительными существами; в песнях они требуют его у молодых девушек:
«На той на березе русалка сидела.
Русалка сидела, рубаху просила.
«Девки молодые, дайте мне рубаху —
[…] Хоть худу-худеньку, да белым-беленьку!»
[274]
[Там же. С. 186.]
Но эти русские сирены не всегда приносят с собой беду и погибель. Возможен даже брак с молодым человеком, который отправляется жить на какое-то время на дно водоема, а если возвращается, то до конца дней своих грустит. Наконец, в некоторых случаях русалки благотворно влияют на крепкий рост цветущей ржи. У Сергея Васильевича Максимова мы находим:
«Оставляя с Троицына дня воды и рассыпаясь, вплоть до осени, по полям, перелескам и рощам, русалки выбирают себе развесистую, склонившуюся над водою иву или плакучую березу, где и живут. <…> Где они бегали и резвились, там трава растет гуще и зеленее, там и хлеб родится обильнее
[275]
[Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. С. 251.]
».
Вера в фантастические существа такого рода сопровождала все культуры, по крайней мере индоевропейские (наяды, ундины, феи, белые дамы (призраки) и т. д.), со своими характерными особенностями для каждой страны. Эта универсальность веры, как вера в вампиров, их аналогов мужского пола, заставляет задуматься о ее древнем происхождении, предшествующем не только распространению христианства, но и аграрных обрядов. Зловредная сторона русалок вынуждает Дмитрия Зеленина относить их к категории злых мертвецов, неудовлетворенных покойников, которые, не обретя покоя в загробном мире, «возвращаются», чтобы мучить живых. Однако их некоторые положительные аспекты, а также их частичная интеграция в аграрный цикл (они появляются и исчезают весной, в период цветения хлебов) позволили Владимиру Проппу прийти к мысли, что они могли принадлежать к кругу божеств, умирающих и воскресающих в растительной форме, другими словами, в рамках аграрного цикла. Таким образом, они могут происходить из древних верований, позднее интегрированных в аграрную религию.
С нашей точки зрения стоит отметить огромный обвинительный потенциал, который несли в себе эти вымышленные существа, вернувшиеся мертвецы и другие неудовлетворенные мертвецы для всего крестьянского общества XIX века. Молодые девушки и женщины, покончившие с собой, утонувшие, умершие случайно или преждевременно (например, во время родов), мертворожденные дети, дети, умершие до крещения, «возвращаются» мучить родителей, семью, общество. Их нельзя забывать, их нужно поминать. Невозможно не думать о том, что, поскольку достижения медицины того времени были совершенно неспособны сдерживать иногда значительные человеческие потери вышеперечисленного рода, это сильно подрывало авторитет (и авторитаризм) глав семей (как мужчин, так и женщин). И в самом деле, как принудить молодую девушку к ненавистному браку, как можно резко и полностью исключить ее из общества, если она забеременела вне брака, когда вас преследует страх того, что она покончит с собой и затем превратится в русалку? В этой связи следует упомянуть обряд, в котором очевидно отождествление молодых девушек с русалками. Это аграрный обряд, состоявший из двух частей: встречи русалок и проводов русалок. Встречали русалок, развешивая венки в лесу и «завивая березу» (в Черниговской губернии). Во второй части обряда «русалок изгоняли»: их изображали молодые девушки в длинных рубахах и с распущенными волосами. «В течение всей Русальной недели, по вечерам, во время хороводов, они бродят то по улице, то по задворкам, то прячась в конопляники; стараются пугать людей, а поймав детей, трясут их. В полночь на заговенье все участники хоровода вооружаются палками, косами, кнутами и с криком: “Гони русалок!” с звоном в косы и щелканьем кнутов бросаются на русалок, которые утекают со всех ног» (Рязанская губерния)
[276]
[Зеленин Д. К. Очерки русской мифологии. С. 251.]
. Приведем также поэтическое описание обряда в Могилевской губернии, сделанное Павлом Васильевичем Шейном
[277]
[Павел Васильевич Шейн (1826–1900) – русский и белорусский этнограф, лингвист и фольклорист.]
:
«На первый день Петрова поста, к вечеру, девушки плетут себе венки и выбирают из своей среды самую статную, крепкую и высокую девушку в русалки, которую они самым тщательным образом убирают цветами и лентами. Затем вечером, когда уже взойдет луна, девушки в белых сарафанах
[278]
[По слову «сарафан» см. примечание 120.]