Страница 201 из 222
Императрица Екатерина, под влиянием идей Локка и Фенелона, назначила графа Бецкого своим советником по вопросам образования. Он был начитанным человеком, придерживался гуманных принципов, много путешествовал, но был лишен практичности. В 1764 году он составил общий план воспитания обоих полов. Он хотел создать «новый тип человека», «хорошего гражданина», и для этого необходимо было избавить молодые умы от родительского влияния. Он выступал за гигиену, простоту, свежий воздух и не признавал телесные наказания.
Бецкой стоял у истоков Смольного института благородных девиц, создававшегося по образцу пансиона Сен-Сир мадам де Ментенон. В соответствии с идеями Просвещения в учебном заведении была предпринята попытка стандартизировать и секуляризировать программу. Катехизис преподавали не священники. К моменту смерти Екатерины насчитывались сотни учебных заведений.
Екатерина знала, как окружить себя компетентными людьми, и закрывала глаза на предрассудки, согласно которым женщина не могла занимать высокопоставленные должности. Императрица уполномочила княгиню Дашкову возглавить Академию наук и стать президентом Российской академии с 1783 по 1794 год. Мы еще вернемся к деятельности этой образованной и энергичной женщины
[637]
[См. далее.]
.
За время своего долгого правления Екатерина не меньше, чем Елизавета, стремилась украсить Санкт-Петербург. Архитектурный облик города изменился. Екатерина, которой не нравились излишество пышных форм барокко, приказала заменить его более сдержанным, утонченным стилем архитектуры – русским классицизмом. Но вкус к роскоши оставался прежним, императрица также искала иностранных архитекторов, процессу градостроительства в Петербурге сопутствовали сложности. Именно в период правления Екатерины II было построено наибольшее количество дворцов. Екатерина писала: «Стройка – дело дьявольское <…> Чем больше строишь, тем больше хочется строить. Это – болезнь, как запой…». В городе появилось много зданий, возведенных русскими и иностранными архитекторами (французскими, итальянскими, немецкими, английскими): Академия искусств архитекторов Кокоринова и Валлена де Ла Мотта, который также построил Малый Эрмитаж. В Ораниенбауме Ринальди построил Китайский дворец, а также Гатчинский дворец, резиденцию Павла I, и Мраморный дворец в Санкт-Петербурге, подаренный Орлову. Архитектор Иван Егорович Старов построил Таврический дворец, резиденцию Потемкина, Кваренги – Эрмитажный театр и Академию наук; англичанин Камерон построил Павловский дворец; Фальконе и Мари-Анна Колло воздвигли в 1782 году знаменитую статую, посвященную Петру Первому, с символической надписью на латыни: Petro primo Catharina secunda
[638]
[«Петру Первому Екатерина Вторая». Таким образом Екатерина подчеркивает, что является наследницей Петра I.]
.
Эрмитаж, построенный как продолжение Зимнего дворца, такой, каким мы видим его сегодня, был воздвигнут при Екатерине II, которая не испытывала недостатка в средствах для собирания коллекций, приобретенных на Западе. В 1790 году в Эрмитаже хранилось 38 000 книг, 4000 картин, 20 000 гравюр, драгоценные камни и камеи. В Эрмитаже также появился висячий сад, из-за чего Екатерину II стали называть Семирамидой Севера, и театр, построенный Кваренги в палладианском стиле, который, по мнению очевидцев, был красивее версальского. Екатерина явно поставила перед собой цель – превзойти все европейские дворы. Мадам Виже-Лебрен, некоторое время прожившая при русском дворе, писала, что выставленные напоказ богатство и великолепие превосходили все мыслимые пределы. В 1793 году расходы русского двора были эквивалентны 12 % государственного бюджета. Как и при Елизавете, дворянство разорялось, чтобы поддержать свой статус. Как и Елизавета, Екатерина была щедра со своими подданными и другими фаворитами. Например, она подарила Таврический дворец фавориту Потемкину: а тот, разорившись, продал его ей обратно, после чего она снова подарила ему выкупленный дворец… Немного показная роскошь аристократического Петербурга не должна заслонять тот факт, что город, построенный на болотистой местности, быстро разрушался, стоил огромных денег, а текущий ремонт каналов, освещение и пожарные службы, наличие обширных пустырей и наводнения, обрушения или пожары часто ставили под угрозу все предпринятые усилия. Но разве Санкт-Петербург не всегда был городом великой, но неосуществленной мечты?
Перейдем к литературе и театру – областям, в которых государыня также проявила свою деятельность и даже свои таланты. Ведь она не только составляла проекты реформ и писала письма, но оставила «Мемуары» (и мы можем удостовериться, что она рассказывала о событиях не в ущерб себе), а также сочиняла пьесы и другие литературные произведения. Екатерина не питала иллюзий насчет собственного таланта, что лишний раз свидетельствует о ее здравом смысле. Ее «Мемуары» – не менее интересное произведение, к нему часто обращались биографы императрицы.
Екатерина II отводила театру особое место, но если Елизавета мечтала сделать его публичным, то Екатерина считала необходимым ограничить его придворным театром. Она лучше, чем Елизавета, понимала идеологическую ценность театра и предпочитала присматривать за ним. В 1770-е годы она писала пьесы под псевдонимом. Ее первые пьесы – «О время!» и «Передняя знатного боярина» высмеивали тех, кто во всем и вся обвинял правительство. В некоторых пьесах императрица высмеивала сторонников сына Павла и масонов. Антимасонские пьесы были представлены публике как написанные провинциалкой из Ярославля. В это время оглушительный успех имели две пьесы новоиспеченного драматурга Дениса Фонвизина: «Бригадир» и «Недоросль». Потемкин якобы воскликнул после спектакля: «Умри, Денис, лучше ты ничего не напишешь!». Что касается Екатерины, она когда-то поклялась, что, если появится драматург талантливее, чем она, она перестанет писать комедии. Она сдержала слово (но и Фонвизина некоторое время не публиковали!).