Страница 194 из 222
С самого начала правления политическое кредо Елизаветы казалось ясным и легко реализуемым: следовало подражать всему, что было сделано при отце. Но в действительности, как замечали министры, программа была неосуществима, учитывая, что времена изменились. Впрочем, Елизавета не была лишена благих намерений, но часто ими ограничивалась. Хотя она подписала больше документов, чем Анна Иоанновна, делала она это неохотно. Отметим, что она не успевала это делать, ведь министры не всегда могли застать ее между балом и маскарадом. Ее день был расписан по минутам: выбрать новое платье, побывать на празднике, организовать маскарад, сходить на спектакль или бал, послать за архитектором, выбрать между итальянской оперой и французской комедией, помолиться, ответить на приглашение подданных или принять их во дворце.
Ее не готовили к управлению государством, поэтому она доверилась министрам и веяниям того времени. Веяния были попутными, министры были коррумпированы, но компетентны, административная система, разработанная Петром I, работала бесперебойно, а торговля процветала. Из 20 лет ее правления, что примечательно, 15 лет были мирными, а Семилетняя война в самом конце царствования прошла без особых потерь для страны.
Новая Астрея
[629]
[В греческой мифологии Астрея – богиня справедливости.]
Елизавета руководствовалась одним законом – своим удовольствием. «Веселая императрица» (так ее прозвали) была абсолютной королевой балов. Стоило высокой, хорошо сложенной, грациозной, одетой по последней моде Елизавете с идеальным овалом лица, огромными голубыми глазами и сверкающей обворожительной улыбкой появиться в бальной зале, как все взгляды обращались к ней. Екатерина II описала это в мемуарах (чувствуется ее снисходительность к императрице, от которой ей многое пришлось вынести). Елизавета (к сожалению, остались только портреты зрелой женщины) осознавала свою власть и была опьянена ею. Она была влюблена в свое отражение в зеркале. Хроники о том, что после ее смерти в ее гардеробах было найдено около 15 000 платьев, украшенных золотом, серебром и драгоценными камнями, не лгут. Большая часть платьев была привезена из Парижа и надета всего один раз. О кокетстве императрицы ходит множество анекдотов. Она запрещала другим придворным дамам надевать тот или иной наряд, если он подходил ей. Зная, что мужское платье на ней отлично сидит, она устраивала балы с переодеванием, мужчины должны были предстать в платьях-панье, а женщины – в мужских костюмах, и все для того, чтобы подчеркнуть свое превосходство. Будучи в солидном возрасте (она терпеть не могла старость), увидев, что какая-нибудь придворная дама красивее, чем она сама, она доходила до того, что пачкала и портила прическу молодой особы; иногда она даже отрезала ножницами локоны волос (пострадавшие позже жаловались, что вместе с волосами она могла снять кусочек скальпа!).
Безудержное пристрастие Елизаветы к роскоши, проявившееся в увлечении барокко, стоило целых состояний. Императрица брала из государственной казны, не считая и не заботясь о том, что крестьяне и другие трудящиеся сословия платят подати и барщины. Кроме того, она заставляла всю придворную знать демонстрировать подобную роскошь. Так, дамам и кавалерам запрещалось появляться на балу и маскараде в надетом хоть раз платье или костюме. Швейцарам на входе было велено пометить платье каждого гостя несмываемой жирной печатью, когда тот уходил, чтобы он не мог надеть его снова. Самые богатые дворяне порой испытывали острую нехватку средств, поскольку им приходилось постоянно держать стол накрытым, так как императрица могла в любой момент прийти со своей многочисленной свитой в их дома и они должны были достойно ее угостить. Им также приходилось строить замки и парки, постоянно устраивать праздники и балы. Несмотря на богатство, они были вынуждены обращаться к государыне, чтобы заполнить бездонную дыру своих долгов.
Жизнь Елизаветы состояла сплошь из прихотей. За поразительной красотой и обольстительной улыбкой скрывалась неуравновешенная женщина, ревниво оберегающая свою власть, иногда подлая и злобная. Приступы неуемного гнева императрицы, как у отца, обрушивались на челядь и ближайшее окружение. Будущая Екатерина II отмечала, что несколько раз боялась, что Елизавета ее ударит.
О паломничествах императрицы тоже стоит рассказать. Елизавета была верующей. Она совершила 50-верстное
[630]
[Около 53 км.]
паломничество из Москвы в Троице-Сергиеву лавру. В сопровождении блестящей свиты из фаворитов, придворных дам и вельмож государыню доставляли к воротам Москвы. Там она выходила из кареты и проходила пять – десять километров, наслаждаясь природой и беседой со спутниками. Затем, подобно сказочной принцессе, она делала простой жест рукой, и тут же появлялись украшенные шатры со всеми мыслимыми угощениями и развлечениями. Несколько дней императрица оставалась там, отдыхая и катаясь верхом, затем снова отправлялась в путь. Иногда она даже возвращалась в Москву, проводила там неделю или две, возвращалась на то же место и проходила очередной участок пути. Такие паломничества могли длиться неделями и месяцами. В ее поведении не было лицемерия; благочестивая царица повиновалась собственной прихоти. Поэтому православная церковь зря полагалась на ее благочестие, возлагая надежды на восстановление патриаршества, она ошибалась: государыня отказалась, во имя чего она должна была отречься от власти, которую так щедро завещал ей августейший отец?
Однако у причудливого поведения императрицы был и другой мотив: страх. Как подчеркивает Евгений Анисимов, жизнерадостная императрица никогда не спала на одном месте, ее кровать постоянно переставляли, и, что еще хуже, она не спала по ночам. Она засыпала около шести часов утра, а просыпалась около полудня, изнуряя придворных, вынужденных составлять ей компанию. Такова была расплата за инцидент с Анной Леопольдовной и ее супругом, которых разбудили посреди ночи, чтобы отправить в ссылку. Наряду с этим, спустя год после прихода к власти, был раскрыт заговор с целью убийства Елизаветы. 20 лет своего правления дочь Петра прожила в постоянном страхе ареста или убийства посреди ночи.
Будучи у власти, Елизавета была счастлива с фаворитами. Раньше это было невозможно из-за ревнивого ханжества Анны Иоанновны.