Страница 195 из 222
С 1730 года в жизни Елизаветы, еще цесаревны, появился Алексей Розум, украинский пастух. Его история напоминает мужскую версию «Золушки». Елизавета любила хоровое пение, она искала самые красивые голоса по всей России, особенно на Украине. Случилось так, что один полковник, уполномоченный императрицей, обнаружил в черниговском церковном хоре красивого молодого человека с теплым, звучным голосом. Полковник привез того в Петербург, где его вскоре включили в хор цесаревны. В 1731 году Алексей был добавлен в список придворных Елизаветы под именем Алексей Разумовский. После прихода Елизаветы к власти Разумовский был назначен камергером, а позже получил графский титул. По слухам, с 1742 года Разумовский и Елизавета состояли в морганатическом браке, у них могли быть дети, а точнее дочь.
Влияние Разумовского на Елизавету было велико, и, хотя он не стремился вмешиваться в государственные дела, многие придворные знали, что лучший способ добиться благосклонности Елизаветы – ходатайствовать через него. Разумовский неохотно использовал свою власть и богатство, при том что они были огромны, он старался не вмешиваться в придворные интриги. В памяти других он остался как ленивый, приветливый и добродушный человек, мало чем интересующийся, но с хорошим чувством юмора, которое помогало ему отстраниться от других и от собственной судьбы. Екатерина II писала о его щедрости и филантропии.
С 1749 года 40-летняя Елизавета оставляет Разумовского ради молодого 22-летнего дворянина Ивана Шувалова. Переход власти между двумя фаворитами прошел гладко. Разумовский, получивший Аничков дворец, удалился, Шувалов не беспокоил его. Шувалов был из мелкопоместных дворян, любил чтение и прослыл очень образованным человеком, несмотря на внешность «маленького маркиза». Его связь с императрицей, несмотря на предсказания, была прочной и прервалась только с ее смертью. Шувалов, который, как и Разумовский, не искал ни благосклонности, ни богатства, сыграл важную роль в истории русской культуры. Его влияние росло с годами по мере того, как здоровье государыни слабело – в конце концов она доверила ему всю свою переписку и внешнюю политику. Когда Елизавета умерла, Шувалову было 35 лет, он так и не женился, а остаток жизни провел в уединении во дворце сестры.
Культурная жизнь при Елизавете
Правление Елизаветы было ознаменовано триумфом русского барокко с его характерными изгибами и витиеватыми линиями, безудержной роскошью и вездесущей позолотой. Эта пышность форм идеально сочеталась с жизнерадостным, своенравным характером царицы дома; пышность была словно драгоценная огранка чистого бриллианта, которым была (или воображала себя) сама Елизавета. Государыня не оставляла без внимания ни одной просьбы и, не считая, тратила деньги, чтобы удовлетворить запросы главного архитектора, самого известного в Петербурге итальянца Франческо Бартоломео Растрелли – автора целого ряда дворцов, расцветших в середине века, каждый из которых был краше предыдущего. Франческо приехал в Россию в 1711 году вместе с отцом и стал работать на Анну Иоанновну, а затем и на Елизавету, которая назначила его главным архитектором в 1748 году. Торжественная монументальность, пластическая выразительность декора и вкус к симметрии в сочетании с пышностью форм и декоративными элементами стали отличительными чертами русского барокко. Предпочтение отдавалось ярким цветам и пышной позолоте. Среди шедевров елизаветинской эпохи: Зимний дворец на Неве, Аничков дворец на Фонтанке, Смольный собор и, прежде всего, Царское Село. Царское Село (царская резиденция) во времена Анны Иоанновны было довольно глухим местечком с небольшим дворцом, подаренным Петром I Екатерине I и унаследованным их единственным потомком. Для цесаревны в полуопале это место было загородной резиденцией, она любила там охотиться и спасалась от удушливой атмосферы, царившей при дворе Анны.
Растрелли начал строить новый дворец в 1749 году, но, несмотря на весь свой талант, долгое время ему не удавалось угодить вкусам августейшей покровительницы. Не раз она заставляла его начинать с нуля, поскольку сама не всегда знала, чего хочет. Однако одно указание императрицы было неизменным – как можно больше позолоты. Наконец, работы были окончены. Среди лесов перед путниками внезапно вырастал огромный позолоченный дворец. Весь фасад длинной в 300 м, с капителями колонн, фронтонами, оконными амбразурами, колоннами, поддерживающими балконы, статуями вдоль верхней балюстрады, был покрыт позолотой. Над ним сияли пять позолоченных куполов церкви. Декор интерьера соответствовал ансамблю: многочисленные светильники вокруг зеркал (в большом зале было 696 ламп), разноцветные деревянные полы и анфилада из 16 комнат, которые нужно было пересечь, чтобы попасть к хозяйке дворца, производили неповторимый визуальный эффект перспективы. Залитые теплым светом залы прославляли «новую Астрею» и «возвращение золотого века». В большой зале устраивались балы и банкеты, на которые собирались несколько сотен гостей. Знаменитая янтарная комната была частью анфилады. Ее преподнес в качестве дипломатического подарка Петру I Фридрих Вильгельм Прусский. Во время Второй мировой войны она исчезла, нынешняя комната – результат успешной реконструкции.
У Елизаветы были сформированные музыкальные пристрастия. Царствование Елизаветы было похоже на непрерывный музыкальный фестиваль. В 1749 году был издан следующий указ: «Отныне и впредь при дворе каждой неделе после полуден быть музыке: по понедельникам – танцевальной, по средам – итальянской, а во вторник и пятницу – комедиям». Поэт Державин назвал царствование Елизаветы «веком песен». Эти 20 лет стали решающими в истории русской музыкальной культуры, и личные вкусы императрицы, имевшей отличный слух, сыграли свою роль.