Страница 103 из 222
Устав Владимира признавал определенное разделение имущества, поскольку в нем говорилось о «споре между мужем и женой по поводу имущества» или о «споре между вдовой, ее братьями, невесткой и детьми по поводу имущества». В Уставе Ярослава муж представал посягателем на имущество супруги. В договоре Новгорода с Готским берегом и немецкими городами (1269–1270) подчеркивалось отсутствие общности имущества супругов и то, что муж не мог пользоваться имуществом жены без ее согласия. Жена принимала на себя ответственность за долги мужа только после его смерти, когда становилась его наследницей
[471]
[Там же. С. 104.]
.
Количество подарков, преподносимых женам их мужьями или членами семьи мужа, как нельзя лучше доказывает, что ни в коем случае не предполагалось, что имуществом могли владеть только мужчины.
Статус вдовы
Вдовы с детьми не только не попадали под власть свояков, но и наследовали богатство и положение. Согласно Псковской судной грамоте, «жена человека, умершего без завещания, имеет право владеть всем до тех пор, пока снова не выйдет замуж; в противном случае она теряет это право». Тексты завещания подтверждают это: существует множество завещаний представителей знати, согласно которым власть переходила к жене в случае вдовства. Великий князь Василий Васильевич указал, что после его смерти жена должна остаться во главе семьи «в мое, своего отца, место…». Князь Владимир Андреевич написал в своем завещании:
«Если Бог заберет одного из моих сыновей, а его жена не пойдет повторно замуж, то пусть она остается на части своего мужа до самой смерти, а когда умрет, пусть достанется эта часть ее сыну, моему внуку».
Но вдова с дочерью также не была в ущемленном положении. После смерти князь Василий Всеволодович оставил княжество своей вдове и их дочери. Вдова выдала дочь замуж, и зять приехал жить в их земли. В другом случае вдова полностью распоряжалась землями: князь Дмитрий Иванович, умирая, поручил жене разделить земли между сыновьями. «Пусть она каждому отдаст, что захочет, а дети мои пусть уважают волю ее». Князь Владимир Андреевич доверил жене разрешать возможные споры между детьми.
Вдова – это официальное лицо, она могла вести судебные дела. Если вдова была богата, то часто оказывалась очень влиятельной фигурой. Александр Невский, например, навещал Марию, вдову князя Василько Константиновича
[472]
[Добряков А. В. Русская женщина в домонгольский период. С. 96–97.]
. Марфа Борецкая, дважды овдовевшая, была самой важной политической фигурой Новгорода до падения республики в XV веке. Когда Иван III приехал в Новгород в 1476 году, тщательно избегая Марфу, своего заклятого врага, он тем не менее посетил несколько вдов, в том числе богатейшую Настасью и ее сына, и получил от них множество подарков
[473]
[См. далее.]
. В целом славянское право благоприятствовало вдовам (в Польше, Сербии и у балтийских славян).
Подводя итог, можно сказать, что в соответствии с Русской Правдой знатная вдова имела право опеки над детьми, вела домашнее хозяйство как глава семьи, распоряжалась прибылью и несла ответственность за убытки только в случае повторного замужества. Когда дети достигали совершеннолетия, она сохраняла свою «долю». Ни один нормативный документ, даже относящийся к периоду после Русской Правды, не пересматривал это право опеки и не ставил мужчину-соопекуна рядом с вдовой. Это очень старые принципы родительской (и, в частности, материнской) власти, которые существовали также в обычаях и делали вдову (до повторного замужества) главой семьи. И опять же, эти права серьезно оспаривали принцип наследования по мужской линии
[474]
[Gruel-Apert L. Etre veuve dans la Russie traditio
.
Принципы наследования
Они оставались неизменными во все века и во всех слоях общества: дочь наследовала только при отсутствии брата или по завещанию; если она не наследовала, то должна была быть обеспечена и получить приданое (размер которого зависел от богатства семьи), которое принадлежало только ей. А в случае вдовства она наследовала от мужа. То есть наследование по мужской линии было преимущественным вариантом, но не исключительным.
В качестве приданого девушки из имущих классов могли получить землю, людей и движимое имущество. Получали во владение приданое именно они, а не зятья. Не было засвидетельствовано ни одного примера злоупотребления мужем приданым жены. При расторжении брака приданое переходило детям, а если их не было – то к родителям. Во время совместной жизни муж и жена владели приданым совместно: в документах о распоряжении приданым всегда упоминалось согласие жены.
В конце XIII века новгородские и псковские грамоты
[475]
[См. ниже.]
, еще более феминистского характера, предоставляли братьям и сестрам одинаковые права. Кроме того, наложница с детьми могла претендовать на свою «часть» в наследстве умершего и даже начать тяжбу с законной женой (а иногда и с отцом ее детей при его жизни).
Права на приобретение и реализацию земельной собственности
Знатные женщины имели право приобретать и продавать земельную собственность. Летописи упоминают о крупных покупках и значительных пожертвованиях, сделанных княгинями. В Новгородской летописи упоминается о строительстве церквей, что говорит о том, что в распоряжении этих женщин были значительные финансовые средства. В XIII веке Мария построила церковь в Киеве. В том же XIII веке другая Мария, дочь Всеволода III, купила землю во Владимире и повелела построить там Успенский монастырь, вскоре ставший известным как Княгинин монастырь. Многие княгини проявляли большую щедрость по отношению к монастырям и беднякам. Жена князя Симеона Ивановича оплатила убранство для Спасского монастыря в Москве. Княгиня Марина за свой счет заказала цветные гравюры для псалтыря
[476]
[Добряков А. В. Русская женщина в домонгольский период. С. 79.]
. В XII веке в одной из настенных надписей на церкви Софии Киевской упомянута одна княгиня как покупатель «земли Бояновой», за которую она заплатила «700 гривен собольих».