Страница 102 из 222
Взгляды на матерей и вдов
Православная церковь придает большое значение статусу матери. Она отводит матери ту же роль, что и отцу в воспитании детей
[463]
[Там же. С. 51.]
. Религиозные учения требуют, чтобы дети уважали своих матерей и, в целом, своих пожилых родителей. В случае невыполнения этих наказов предусмотрены наказания. Однако и от родителей требовалась некоторая снисходительность (в частности, церковные тексты осуждали матерей, проклинавших детей
[464]
[Это проклятие имело ту же силу в привилегированных сословиях, что и проклятие через Землю для крестьянства.]
). В XIII веке Константин Всеволодович написал наставления для своих детей, в которых просил их «уважать их мать». Для знати, как и для крестьян, материнское благословение было необходимо для совершения самых разных поступков в жизни, прежде всего для брака. Об уважении к матери, особенно к овдовевшей матери, хорошо известно из былин и баллад
[465]
[См. часть первую, главу II.]
. Если между матерью и детьми возникали конфликты, церковь немедленно вставала на сторону матери. Например, митрополит Ион писал детям великой княгини Софьи Витовтовны, которые не проявляли должного уважения к своей матери: «Вы ее обижаете <…>. Вы не получите моего благословения, пока она вас не простит…». Другая мать, обиженная детьми, обратилась к митрополиту. Он тут же написал им: «Благословляю вас, дети мои, склониться перед матерью и просить у нее прощения и <…> согласно Священному Писанию <…> слушаться ее во всем». Он добавил, что если его советам не последуют, то он созовет церковный совет, наложит на непослушных детей наказание и лишит их своего благословения
[466]
[Пушкарёва Н. Л. Женщины Древней Руси. С. 98.]
.
Вдова также получала поддержку церкви. По сути, вдова, заключившая религиозный брак в стране, где подавляющее большинство населения игнорировало эту форму свадебного обряда, вступала таким образом в религиозную общину и, следовательно, имела право на поддержку церкви. Бездетные вдовы, если они не выходили замуж повторно, часто находились под защитой духовенства (которое могло иметь в этом свой интерес). О вдове, оставшейся без крыши над головой, заботилась церковь. Но эта поддержка могла быть обусловлена и волей мужа. В 1270 году новгородец Климент передал по завещанию свое состояние (детей у него не было) монастырю, но включил туда пункт о том, чтобы его жена была взята под опеку духовенством и получила четверть имущества
[467]
[Там же. С. 99.]
.
Притчи о «добрых» и «злых» женах
Тем не менее женщины представляли опасность для церкви (церквей). Поэтому их необходимо было сдерживать и осуществлять деление на «добрых» и «злых» жен.
Притчи о «добрых» и «злых» женах были известны уже в XI веке
[468]
[Там же. С. 100–102.]
. Эти две фигуры противопоставлялись друг другу по очень простой схеме: одна целомудренна, другая – грешница; одна заботится о домашнем очаге, другая – нет; одна некрасива, но «умом светла», другая «мажется и красится сверх всякой меры»; одна покорна, другая «владеет мужем»; одна чтит Бога, другая не чтит ни Бога, ни священника, ни божественного закона; одна знает свое место, другая имеет дерзость начинать говорить и ничего не боится и т. д.
Образ «хорошей» женщины – увы, недостижимый идеал («добрую жену встретить непросто»), и, более того, не стоит строить иллюзий, ведь «лучшая женщина подлее худшего мужчины». А вот «злые» жены встречаются, увы, в изобилии! Приведем следующее высказывание, не лишенное лиризма и абсурда: «Злой муж лучше доброй жены, что же касается злой жены, то она хуже всех зол, жестокосерднее льва и вероломнее змеи» («Изборник» Святослава, XI век). Любая женщина, пользующаяся своим очарованием, при этом независимая и уверенная в себе, не позволяющая себя обманывать, социально активная и непокорная мужу, представляла собой реальную угрозу, возможность антиклерикального бунта, и из этих женщин, не боявшихся высказываться, делали козлов отпущения не только для семьи, но и для всего общества в целом. Вспоминается Марфа-посадница, подвергнутая московскими историками остракизму точно так же, как «злые» жены из Ветхого Завета, и прозванная «проклятой Марфой»
[469]
[См. далее.]
.
Таким образом, картина семейной жизни была неоднозначна. Наряду с религиозными учениями существовали народные традиции, унаследованные от языческих времен. Официальные заявления, безусловно, утрированы. Однако брачные обычаи, отношения между супругами, реальные нравы внутри семьи, роль женщины как матери и хранительницы домашнего очага – все это уравновешивало влияние церкви, которая, хотя и стремилась принизить женщину словами и писаниями, на деле признавала за ней многие права.
IV. ЮРИДИЧЕСКОЕ И ФИНАНСОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЖЕНЩИН
В Средневековой Руси в отношении женщин не царило беззаконие, как полагают некоторые авторы. Наталья Пушкарёва
[470]
[Пушкарёва Н. Л. Женщины Древней Руси.]
внесла ясность в этот вопрос. Но посмотрим сначала на законодательство.
Единого законодательства не существовало. В каждом княжестве существовали свои писаные законы, а также действовало обычное право. Таким образом, мы имеем дело с документами, имеющими ограничение по территории действия.
Раздел имущества
Этот вопрос уходит корнями в глубокую древность. Одним из самых первых юридических документов является договор Олега с Византией (911), в котором признавалось право жены на сохранение своей доли в совместном имуществе, если муж совершал преступление. Вероятно, доля, о которой идет речь, – приданое и некоторое парафернальное имущество, состоящее из подаренного мужем или его семьей, а также имущество жены, которым она может распоряжаться по своему усмотрению. Святослав подарил своей наложнице Малуше, будущей матери Владимира, деревню Будятино, где тот появился на свет. Владимир подарил Рогнеде Изяславль. У Ольги был свой город Вышгород и деревня Ольжичи, названная в ее честь (возможно, подарок отца или мужа). Также у нее были послы, еще при жизни ее мужа Игоря. Помимо прочих даров Рюрик передал своей невестке город Брагин. Всеволод Юрьевич подарил своей невестке город Юрьев.