Страница 10 из 222
«Василиса срывается и начинает бегать. Она затапливает русскую печь, лезет в подполье за картошкой, бежит в амбар за мукой, ставит в печь разные чугунки, готовит пойло для теленка, дает корм корове, свинье, курам, доит корову, процеживает сквозь марлю молоко и разливает его по всевозможным банкам и склянкам – она делает тысячу дел и ставит самовар»
[64]
[Распутин В. Избранное. Т. 2. М., 1984. С. 390.]
.
Несмотря на то что Василиса рожала семь раз, она в состоянии справиться с пьяным мужем, который может поднять на нее руку:
«Случилось это года за два до войны. Тогда Василий вдруг задурил: через день да каждый день приходил домой пьяный, а как-то раз попытался избить Василису. Он загнал ее на русскую печку, где деваться ей было уж некуда, и полез вслед за ней. В последнюю секунду под руку Василисе попался ухват
[65]
[Ухват в форме – инструмент с длинным черенком и двумя зубьями для перемещения горшков с едой, их установки в печку. И по своей конфигурации, и по назначению это типично женский инструмент.]
, она схватила его, наставила рогами в приподнявшуюся шею Василия и изо всех сил саданула вперед. Василий упал, а она, не выпуская ухвата, спрыгнула и успела прижать его шею к полу. Он извивался, вытянув шею, как петух на чурке перед тем, как ему отрубят голову, хрипел, матерясь, но вырваться из-под ухвата не смог. Василиса выпустила его только тогда, когда он пообещал не трогать ее»
[66]
[Распутин В. Избранное. С. 397.]
.
То же наблюдение мы находим в статье этнографа Александра Мышко за 1914: «Женщины работают так же, как и мужчины. Некоторые летние работы, например сбор урожая, выполняются исключительно женщинами»
[67]
[Мышко А. П. Этнография деревни Ревков… 1914 года // Советская этнография, 1941. C. 82.]
. «Женщины энергичнее мужчин и командуют ими», – утверждает Наталья Коробка
[68]
[Коробка Н. Восточная Волынь // Живая старина, 1895. С. 33.]
в исследовании о Восточной Волыни.
СВИДЕТЕЛЬСТВА О ЖЕНСКОЙ СИЛЕ
Посмотрим, о чем говорят этнографические данные. Случаи избиения женщин присутствуют, но они встречаются не так часто, как пытаются представить это некоторые авторы. Процитируем Ольгу Петровну Семёнову-Тян-Шанскую
[69]
[Ольга Петровна Семёнова-Тян-Шанская (1863–1906) – русский этнограф, художница, дочь географа Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского.]
:
«Вообще замечено, что более всего бьют жен пьяницы: бьют либо за то, что жена скажет что-нибудь “поперек” (упрекнет, напр., в пьянстве: “опять нализался” или “нажрался кобель”); бьют из ревности. Бьют и палкой, и рогачом (ухватом), и сапогами, и ведром, и чем попало – кулаками, пинком. По поводу битья: бьют не только жену, но иногда и старого отца […]. Считают долгом бить свою жену, если она “принесет” чужого ребенка в отсутствие мужа (что чаще всего случается с солдатками) […]. Если муж слабый или болезненный, неспособный к работе, то ему нередко достается от более сильной, чем он, супруги…»
[70]
[Семёнова-Тян-Шанская О. П. Жизнь «Ивана» // Записки Русского географического общества по отделению этнографии, XXXIX, 1914. C. 6.]
.
Этнограф Евгений Якушкин приводит следующий пример в исследовании о Волынской губернии: «Жена одного зажиточного крестьянина обращается в губернский суд с жалобой на побои и издевательства мужа». Суд выносит решение о невиновности мужа, ведь «у него есть право избить жену, чтобы она поняла, кто в доме хозяин». Якушкин возмущается подобным постановлением в духе «Домостроя»
[71]
[Якушкин Е. Обычное право, II. Ярославль, 1896. C. 53.]
. Как правило, суд был благосклонен к жертве, а мужа сажали на несколько дней в тюрьму или он подвергался порке. Ф. Покровский
[72]
[Фёдор Иванович Покровский (1871–1942) – российский историк, филолог и археограф.]
отмечает, что, когда женщина подавала жалобу на побои в суд, муж подвергался порке или попадал в тюрьму, иногда даже жена уходила из семьи (Костромская губерния)
[73]
[Покровский Ф. О семейном положении крестьянской женщины в одной из местностей Костромской губернии по данным волостного суда // Живая старина, VI, 1896. C. 462.]
. Но жертвой не всегда была женщина, мы уже написали об этом выше. Встречались и сильные женщины. Так, Александр Григорьевич Смирнов приводит следующий пример из жизни донских казаков, чьи женщины были физически очень развиты:
«Бывают случаи, когда жена оказывается сильнее мужа, и тогда муж обращается в суд с просьбой о разводе из-за жестокого обращения со стороны жены: “У нас есть одна женщина, – говорит казак, – которую ни один казак не может одолеть, всех без разбора она кладет”»
[74]
[Смирнов А. Г. Очерки семейных отношений по обычному праву русского народа. М., 1877. C. 32.]
.
Это совсем не то представление, которое мы обычно имеем о казаках! Итак, мы видим, что, хотя существуют случаи избиения (или даже убийства) женщин, встречаются и обратные ситуации. Мы еще вернемся к образу сильной женщины в историческом разделе. Как бы то ни было, единой модели отношений между мужчинами и женщинами не существовало. Вот почему выводы Леруа-Больё или Максима Ковалевского о превосходстве мужского пола над женским среди русских крестьян кажутся нам все менее достоверными.
II. БЕЗ ПРЕДРАССУДКОВ
Источники и более обширная библиография
Многие русские журналы конца XIX – начала XX века (в частности, «Живая старина», «Этнографический вестник», «Записки Русского географического общества по отделению этнографии») публиковали подробные этнографические отчеты, касающиеся отдельных уездов различных губерний, а иногда и нерусских этнических групп, проживавших в России (например, по Архангельской, Самарской, Минской, Саратовской областям). Там публиковали в основном сырые факты, порой противоречивые, собранные из свидетельств крестьян, протоколов народных судов, опросников самих авторов. Описания и, соответственно, факты варьировались не только от губернии к губернии, но и от района к району. В целом авторы (Балов, Всеволожская, Довнар-Запольский, Ефименко, Матвеев, Минх, Пахман, Покровский, Тесленко, Шеин, Шустиков…) не пытались вписаться в рамки какой-либо заведомо выбранной теории. Есть также несколько важных монографий, например монография Евгения Якушкина
[75]
[Якушкин Е. Обычное право, II.]
.
В XX веке два этнографа попытались собрать и систематизировать эти источники, но и они не были абсолютно беспристрастными: речь идет о двух трудах – Марка Косвена
[76]