Порочный

В кармане джинсов чувствую вибрацию. На экране смартфона обнаруживаю, что звонит отец, и и так паршивое настроение падает. Но вижу, что это уже шестой за вторую половину дня, потому решаю ответить. Вдруг с матерью что-то, тем более мелкий пиздюк так и не ответил мне с утра.

— Отлипни, Ната, — жёстко смахиваю с себя девчонку, отстраняя её за плечи. — Мне надо ответить.

Не обращая внимания на её недовольное цоканье, протискиваюсь сквозь толпу, уходя подальше от ревущих колонок и гула генератора. К самой кромке тёмного озера, где шум немного стихает.

— Да, — бросаю в трубку, прижимая телефон к уху.

— Ты почему трубку не берёшь? — голос отца звучит по обыкновению сухо и раздражённо. Поздравлений я от него, понятное дело, не жду.

— Тренировался, потом играл, — цежу сквозь зубы. — Что случилось? Что с матерью? Илья с утра молчит.

— Твоя мать в своём репертуаре, а Илья на занятиях музыки. Ничего нового, — холодно отрезает отец, и от его тона сводит скулы. — Я звоню не поэтому. Адвокат скинул тебе на почту документы по условиям траста. Ты их читал?

Твою мать. Снова это дерьмо.

— Нет. Я же сказал, я был на игре.

— Ты постоянно занят какой-то хернёй, Герман! — рявкает он так, что приходится немного отстранить телефон от уха. — Ты неаккуратен и необязателен. У тебя есть условия, и сроки уже горят.

— Я всё решу. Время ещё есть. Мой диплом пишется, я успею закрыть условие.

— Что ты решишь? — отец издаёт короткий, уничижительный смешок, который бьёт по нервам почище любого прямого оскорбления. — Ты же ни на что не способен. Прекращай упрямиться и подпиши отказ. Просто передай управление деньгами мне, ведь так будет проще для всех, Герман.

Ярость вспыхивает мгновенно, перед глазами начинают расплываться красные пятна. Стискиваю телефон с такой силой, что тот вот-вот рассыплется у меня в руках.

— Пошёл ты, — выплёвываю я в трубку. — Я ничего тебе не отдам.

Сбрасываю вызов, не дожидаясь ответа. Стою пару секунд у чёрной воды, тяжело дыша. Внутри всё клокочет от бешенства и едкого бессилия.

Он всегда так умел. Парой фраз смешать с грязью, растоптать, напомнить, что я для него — просто дефектный в его идеальной графской родословной.

Да и нахер он пошёл бы.

Я возвращаюсь обратно к эпицентру тусы. Музыка лупит по барабанным перепонкам, а мельтешение пьяного народа у костра сливается в сплошную кашу. У капота чьей-то тачки, где организован импровизированный бар, молча выхватываю у Тонаева бутылку вискаря и тупо начинаю заливать пойло в себя прямо с горла.

Топлю чёртову гневную дрожь, пока лёгкие не начинает обжигать от нехватки кислорода, а реальность не мутнеет, стирая из головы голос отца.

Нахер его, как я уже и сказал. У меня сегодня праздник вообще-то. Моя собственная победа. Моя. Пусть она не нужна никому, но я всё равно буду её праздновать.