Порочный

Герман на площадке — это концентрированная, почти пугающая сила. Мощный, быстрый, невероятно напористый. Тёмная форма облегает его крупное тело, влажные волосы прилипли ко лбу. Он перехватывает мяч и врывается в зону противника так, будто перед ним не огромный парень из вражеской команды, а просто пустое место.

Резкий рывок, прыжок, от которого у меня перехватывает дыхание, и он с глухим ударом вколачивает мяч в корзину сверху.

Трибуны взрываются оглушительным рёвом. Но в этот же момент раздаётся резкий, требовательный свисток.

— Свиридов! — орёт судья гневно, выходя к самой границе площадки. — Остынь! Ещё один такой грубый силовой приём, и схватишь снова жёлтую карточку! Я тебя на скамейку посажу, ты меня понял?!

Герман только тяжело дышит, оттягивая на груди мокрую от пота майку. Он коротко кивает тренеру, всем своим видом демонстрируя смесь раздражения и абсолютного превосходства, и в момент объявленной паузы отходит к краю площадки.

И тут же к нему подбегает какая-то девчонка из группы поддержки. Яркая, фигуристая, ноги длинющщие. Она с готовностью протягивает ему бутылку с водой и что-то щебечет, заглядывая снизу вверх прямо в его глаза.

Герман берёт воду, делает несколько крупных глотков, запрокинув голову так, что видно, как дёргается кадык на его сильной шее, а потом вдруг усмехается чему-то, что она сказала, и стирает тыльной стороной ладони капли с губ.

Внутри меня внезапно что-то сжимается. Какое-то странное, колючее и очень неприятное чувство резко обжигает грудь, сбивая ритм сердца. Словно под рёбрами провернули холодную спицу.

Становится тошно.

Какого чёрта я вообще тут стою и смотрю на это?

Резко отворачиваюсь от двери, покрепче перехватываю лямки рюкзака и быстрым шагом, почти срываясь на бег, ухожу по коридору подальше от этого шума и картины, которая почему-то слишком сильно ударила по моим натянутым нервам.