Порочный

28

— Как ты себя чувствуешь? — с участием спрашивает Даша. — Тебе лучше уже? Выглядишь неплохо вообще.

— Да, уже лучше, — улыбаюсь, испытывая жгучий стыд внутри за то, что обманываю одногруппницу, которая ко мне хорошо относится. Но не скажу же, что я живу у парня, которому пишу диплом за деньги. — Но ещё нужно закончить лечение. Думаю, скоро смогу выйти на учёбу уже.

— Давай мы тебя первой отправим отвечать? Чтобы не маялась. Отстреляешься и поедешь отдыхать. Наверняка слабость ещё.

Ох, не очень бы хотелось мне первой идти отвечать. Я и так нервничаю, потому и приехала сегодня, чтобы потом одной этой преподавательнице не отвечать. Она не самый приятный человек, ничем не лучше того же Триполина. Смотрит так, будто живьём съесть хочет. Ей вообще плевать — болен ты, по уважительной причине отсутствуешь или даже умер. На устных сдачах быть обязан.

— Ну, хорошо… — пожимаю плечами. Пусть это будет моим наказанием за ложь друзьям.

Пока стоим под аудиторией, куда, словно на эшафот, по очереди с конспектами заходят студенты параллельной группы, девчонки нашей обсуждают сегодняшнюю игру.

— Знаете, чтобы успеть посмотреть на игру, я даже готова пойти первой к этой грымзе, — хихикает Таня. — Сегодня в спортзале будет много тестостерона. Игра важная, наши по любому должны сделать мгмимошников.

— Я, кстати, видела их, — заговорщически говорит Даша, понизив голос. — Они все просто по два метра, огроменные. А один рыжий такой, вид аж жутковатый. Он, когда их в раздевалку наши организаторы сопровождали, так глянул на меня, что я аж дар речи потеряла.

У Нади так мило порозовели щёки, что я улыбнулась. Мы даже все отвлеклись от напряжения перед сдачей.

— По-любому сделают. Их парни, конечно, мощные, но у них нет наших Свиридова и Тонаева. Эти два лося поимеют мгимошных как целок, — с уверенностью говорит Ася, а парни из нашей группы, что стоят в паре метров, поддакивают ей.

Да, вот только Свиридов ваш вчера с унитазом обнимался и пластом лежал. Такой с него игрок, наверное. Он хоть утром и выглядел довольно неплохо, но ведь для такого уровня игры нужно быть на максимуме возможностей. А это явно не после болезни, если вообще снова температура не поднимется.

Но я, конечно же, молчу. Это в любом случае не моё дело.

— У них вечером сегодня тусовка будет, они после каждой большой игры отрываются, — Настя листает что-то в смартфоне. — На треп-хате на заброшке у озера. Вот бы туда к ним попасть как-то. В прошлом году Таська с параллельной была, говорит, охренительно оторвались они с подругой.

— Да-а-а, — тянет Ася мечтательно. — Но туда только по приглашению, надо знать кого-то, кто знает кого-то, кто тусит с командой.

И не боятся они. Я бы ни за что не пошла, мне и клуба хватило, а уж что говорить о тусовках на заброшке.

— Уф, — из аудитории выходит парень из параллельной групы. — Я последний из наших. Теперь вы, ребят.

Разговоры среди наших сразу стихают, веселье меркнет, возвращается тревога за сдачу предмета. У меня всё внутри поджимается, но я, кивнув парню, что принимаю эстафету, иду к двери.

— Удачи, Маюша, — шепчет Даша, остальные тоже поддержку выказывают.

Но всё на самом деле оказывается проще, чем все мы опасались. Преподавательница в прекрасном расположении духа, что с ней бывает крайне редко. Нет, это не значит, что встречает она меня улыбкой, но по крайней мере без едких замечаний.

Я присаживаюсь на стул перед её столом и выкладываю все свои конспекты семинаров, которые нужно было подготовить. Татьяна Валерьевна внимательно их просматривает, листая тетрадь.

— Вы сейчас на больничном, Ярцева? — спрашивает, не отрываясь от моих записей.

— Да.

— Что-то заразное?

— О… нет-нет. Точнее, уже нет. Просто долечиваюсь.

Кажется, у меня даже кончики ушей краснеть начинают из-за того, что снова приходится лгать. Самой бы не запутаться.

— Ясно, — подытоживает преподавательница. — Ладно, расскажите мне вот по этому вопросу. Вы так подробно расписали, что у меня есть сомнения, не искусственный ли интеллект за вас выводы сделал, Ярцева.

— Нет, я делала сама.

— Тогда расскажите мне, будьте добры.

Что ж. Делаю глубокий вдох, выстраивая в голове план ответа, а потом выдаю как на духу. Тараторю, сама удивляясь, что ни разу не запнулась, но преподавательница останавливает меня на полуслове.

— Ладно, Ярцева, я поняла. Тетрадь оставляете, я проверю тщательнее. Устная часть ответа зачтена, в системе к завтрашнему дню увидите суммарный бал за устную и письменную части. Можете быть свободны.

Фу-у-ух.

Вовремя спохватываюсь, чтобы не выдохнуть вот так с облегчением прямо у преподавательского стола. Подхватываю свою сумку и тороплюсь к выходу.

За дверью ребята начинают расспрашивать, как всё прошло.

— Майка, рада за тебя, но не от всего сердца, — хихикает Даша. — Пойду я теперь, тоже уже быстрее бы отстреляться.

Мне же уже пора бежать. Нужно скорее возвращаться к работе над дипломом.

Прощаюсь с ребятами, которые не без зависти провожают взглядами, и спускаюсь по лестнице в главный холл. Тут царит явное оживление. Но когда собираюсь уже направиться к выходу, телефон в кармане вибрирует. Сообщение от нашей старосты:

“Майя, срочно зайди на кафедру к Игнатьеву! Нужно расписаться в ведомости, иначе он зачёт в базу не внесёт”.

Вот же блин.

Приходится разворачиваться и идти в другой корпус. Путь туда лежит как раз через крыло, где расположен большой спортивный зал. И чем ближе я подхожу, тем отчётливее слышу гул голосов, крики болельщиков, пронзительные свистки и резкий визг подошв по лакированному паркету.

В коридоре возле входа толпятся студенты, которым, видимо, не хватило места на трибунах. Протискиваясь сквозь эту шумную толпу, я невольно выхватываю обрывки их споров:

— Да Свиридов сегодня просто как танк, ты видел?

— Ага, того рыжего чуть в паркет не вкатал. Жесть, он реально бешеный.

Мой шаг сам собой замедляется. Я ведь знаю, что мне нужно идти дальше, что у меня свои дела и что Герман и его дела меня вообще никак не касаются. Но... ноги словно прирастают к полу возле приоткрытой двустворчатой двери.

Я не выдерживаю и осторожно заглядываю внутрь.

Зал забит битком, воздух гудит от напряжения. Но мой взгляд моментально, словно магнитом, притягивается к нему.