Порочный

25

Майя

“Постарайся нам не мешать. Но если сильно захочешь, то можешь и присоединиться”

Я опускаюсь на стул перед компьютером, сжимаю руки в кулаки и зажмуриваюсь, пытаясь прогнать из головы вероятную картину того, что там в гостиной сейчас будет происходить.

Я прекрасно понимаю, что вообще-то Герман у себя дома, что у него есть потребности, и он не обязан прятаться по отелям. Я для него просто наёмный работник, да. И он не должен как-то ущемлять свою жизнь из-за моего присутствия. Да мне ведь и лучше! Если он эти потребности будет своевременно удовлетворять, то и меня меньше своими пошлыми шуточками доставать будет.

Да!

Но… ох, ну и придурок же он.

И как я не пытаюсь убеждать себя, что мне абсолютно всё равно на то, чем он там с этой девушкой занимается, щёки горят не переставая. Я пытаюсь сосредоточиться на дипломе, втыкаю в уши наушники и включаю фоном музыку, но мысли расползаются и в кучу собираться никак не хотят.

Особенно, когда песня заканчивается, интернет на несколько секунд подвисает, и прежде чем начнётся следующая, я слышу то ли низкий стон, то ли рык.

Кровь тут же ударяет в голову, а потом отпрянывает и приливает к низу живота. Мотнув головой, я за раз осушаю весь стакан воды, что принесла с собой из кухни, потому что горло пересыхает так резко, будто в момент невероятно выкрутили отопление.

Да что ж такое…

Трясущимися руками нахожу другой плейлист в смартфоне, с тяжёлой музыкой, и врубаю. Я больше предпочитаю к-поп, но иногда хочется и чего-то позабористей. Вот сейчас как раз тот самый случай.

О дипломе уже речь совсем не идёт. Не знаю, удастся ли мне уснуть, но я всё же решаю попробовать. Пораньше лягу — раньше встану и сразу за работу. Завтра ещё нужно блог по коллаборации с издательством отснять и свои две контрольные сделать и передать через старосту.

Не знаю, когда там Герман и эта красивая, похожая на Белоснежку, брюнетка заканчивают свои дела, я, к счастью, действительно засыпаю. И даже грохот “Linkin Park” в наушниках не помешал.

Будильник звонит в пять тридцать, встаю я легко. Неудивительно, ведь уснула около девяти вечера. Вот только снилось мне что-то непонятное. Толком вспомнить не могу, всё как в тумане, но ощущения странные. Тело будто наэлектризовано.

Я набрасываю на пижаму халат и осторожно выбираюсь из спальни, молясь, чтобы девушки не оказалось в квартире. Не очень мне хочется столкнуться с нею нос к носу.

Но в гостиной, раскинувшись на диване, Герман спит один. Его бёдра прикрыты углом одеяла, а обнажённая мускулистая грудь мерно поднимается и опускается. Длинные на макушке, светлые волосы, взъерошены, одна прядь упала на лоб. Я скольжу глазами вдоль его тела и понимаю, что он явно без белья — уголок одеяла прикрывает его бёдра и пах, но не до конца, сбоку видна полоса обнажённой загорелой кожи.

Обязательно спать голым и не закрывать дверь в гостиную?

Ох!

Даю себе мысленно пощёчину и тут же отвожу глаза.

Чего это я стою и глазею на него? Он у себя дома! И спальню, между прочим, уступил мне! А я тут стою, пялюсь на него, ещё и возмущаюсь про себя, что он не одет.

Дура я.

Встрепенувшись, тихо ретируюсь дальше по коридору в сторону ванной. Быстро умываюсь, чищу зубы. На кухне, стараясь не шуметь, наливаю себе стакан воды и возвращаюсь обратно в спальню. Решаю сразу с утра сделать свои дела, чтобы потом весь день посвятить написанию диплома Германа.

С контрольными расправляюсь за час, а потом приступаю к блогу. Делаю несколько фото книги, которую мне прислало издательство на обзор — новинка нашего русскоязычного автора, обрабатываю фотки и делаю склейку. Потом настраиваю камеру, ставлю на штатив на столе и записываю обзор. У меня хороший петличный микрофон, поэтому громко говорить не надо, как и переживать, что разбужу Германа.

Когда заканчиваю, желудок сообщает мне, что вообще-то не помешало бы и перекусить. Я выныриваю из комнаты и направляюсь в кухню. По пути замечаю, что диван в гостиной пустует, а постель убрана. С конца коридора, со стороны ванной, слышен шум воды.

На мгновение у меня подскакивает пульс. Я не хочу видеть Германа, потому что не уверена, что смогу посмотреть ему в глаза. И дело не только во вчерашнем вечере и прорвавшихся в паузу в моей музыке стонах, но и в том, как беззастенчиво я сегодня утром его разглядывала.

Надо постараться успеть соорудить себе завтрак и прошмыгнуть обратно в спальню, пока он не пришёл на кухню сам.

Я быстро завариваю себе пакетик чая и сооружаю бутерброд из гречневого хлебца и мягкого сыра, и с этим добром направляюсь обратно в спальню. Но когда вхожу, едва не роняю кружку, чуть облившись горячим чаем.

Герман в спальне. На этот раз даже в домашних штанах и в майке. Но ситуацию это всё равно не спасает, потому что у меня в ушах тотчас раздаётся его вчерашний протяжный низкий стон, и моя кожа тут же реагирует жаром.

А ещё он стоит, опираясь бёдрами на стол и держит в руках мою книгу. Ту самую, на которую я сегодня записывала обзор.

— Интересно тут у тебя, — он переворачивает страницу, пробегая глазами по строкам, и я краснею ещё сильнее, хотя, казалось бы, уже некуда. Потому что книга эта со сценами восемнадцать плюс.

— Положи, — отвечаю насколько ровно, насколько получается, и аккуратно опускаю чашку и блюдце с бутербродом на невысокий стеклянный столик у кровати. Аппетит, конечно же, тут же пропадает. — Это с обзора. У меня оставались обязательства перед издательством, и сегодня я их закрыла. Нового ничего не беру пока не закончу с твоим дипломом, но то, что уже было, нужно было сделать.

— Да мне всё равно, Майя, тебе не нужно отчитываться. Я и не сомневаюсь, что ты всё сделаешь вовремя. Ты хорошая девочка.

На последних словах он на мгновение отрывает глаза от книги и поднимает их на меня. Наши взгляды пересекаются, а порочный блеск в его серых глазах вызывает мурашки на моей коже, что прокатываются от затылка и до самой поясницы.

— Хорошая книга, — он вздёргивает брови и снова роняет взгляд в текст. А потом, к моему ужасу, начинает читать вслух: — Я вздрагиваю, когда он прижимается ртом к моим нежным складкам. В душевой мокро и скользко, а он крепко удерживает за колено и ягодицу. Я вынуждена ухватиться ладонями за его плечи, чтобы не упасть. Вода попадает мне на лицо, заставляя жмуриться, прятать глаза и ловить губами тёплые капли.

— Герман! — повышаю голос, сгорая от стыда. От кучки пепла на полу меня отделяют мгновения.