Порочный

Болельщики пищат, а судья тормозит игру и показывает Герману жёлтую карточку за неспортивное поведение и грубую игру. Тот явно злится. Кто-то из девушек-болельщиц подаёт ему полотенце, он обтирает шею, откидывает взмокшие длинные, доходящие до середины ушей, медовые волосы назад, а потом поднимает голову на трибуны и замечает меня.

Клянусь, я вижу, как в его взгляде зажигается странный огонь. Мы сидим не так уж высоко — третий ряд, а сам Герман стоит с другой стороны поля, но он совершенно точно сейчас смотрит на меня.

Я чувствую, как от этого его взгляда внутри всё сковывает льдом, а по ногам прокатывается волна слабости. Я изо всех сил вцепилась пальцами в края пластикового сиденья, чтобы не задрожать.

Почему я смотрю на него и не отвожу глаза? Почему чувствую себя такой загнанной, ведь вокруг сейчас столько людей, а он там, на поле, и точно не тронет меня?

— Маюш, ты норм? Побледнела что-то, — тормошит меня Даша, а я смагриваю ступор и поворачиваюсь к ней.

— Я…

Дальше всё происходит быстро. Даша успевает только ойкнуть, распахнув глаза. Я поворачиваю голову и словно в замедленной съёмке вижу, как с бешеной скоростью летит мяч. Прямо на меня.

Успеваю только вздрогнуть в ожидании боли, как прямо у меня перед лицом, буквально в полутора метрах, сильная рука перехватывает мяч.

Герман почти валится на первый ряд зрителей под громкие визги, но всё же удерживается на ногах, а потом пасует мяч другому игроку. И снова припечатывает меня коротким острым взглядом, а я от шока не могу даже моргнуть.