Порочный

3

Всю вторую пару я словно в тумане. Голова будто ватой набита, нервная система в режиме повышенной готовности.

— Майя, есть ручка? — одногруппник, что сидит рядом, касается моего локтя, и я буквально подпрыгиваю на месте, резко вдохнув. — Эй, всё нормально?

— Что? — ёжусь, отдёргивая руку.

— Ты какая-то дёрганная, — Коля поднимает брови, глядя с недоумением. — Всё нормально, спрашиваю?

— Д-да, всё хорошо, — киваю. Но что я ему скажу? Что вчера меня едва не изнасиловали толпой, чудом удалось спастись, а сегодня один из тех ублюдков нашёл меня и непрозрачно намекнул, что заинтересовался? Нет, конечно, не стану я вываливать это на голову парню, с которым шапочно знакома две недели.

— Ручка, говорю, есть запасная? Моя не пишет.

— Да, есть.

Я начинаю копаться в сумке, но роняю её под стол. Приходится лезть туда под недовольным взглядом преподавателя, которого раздражает шум и возня на занятии.

Ручку Коле в итоге даёт другая девушка, а я, запихнув сумку себе за спину, чувствую, как лицо начинает гореть, а кожа под волосами покрывается испариной.

Мне до ужаса хочется уйти после пары, но я не могу, поэтому вместе со всеми иду в большой спортивный зал. Староста одной из групп старших курсов факультета координирует, куда кому садиться. Нас отправляют на третий ряд сектора А, моей одногруппнице Тане дают задание сделать несколько фото с этого ракурса во время игры, раз уж мы сидим так близко к игровому полю.

Зал заполняется зрителями, становится шумно. Весь первый и второй курс химбиотеха (

прим. — сокращённое название факультета химической технологии и биотехнологии

) был здесь зрителями, а также команды болельщиков с третьего и четвёртого. Народу сотни четыре точно. Странно, но в этом гудящем улье я даже немного расслабляюсь. Спазм, стянувший грудь, немного отпускает.

Приходит сообщение от папы, и я достаю смартфон. Пишу ему ответ, не глядя на поле, где уже объявили построение команд.

— У третьего курса мехов (

прим. — механического факультета

) новый капитан, — Таня наклоняется к Даше и говорит ей негромко. — Артём вроде бы. Его в команду взяли пару недель назад, а уже капитан, прикинь? Говорят, играет как бог.

— Если по жеребьевке им выпадет с нашими четверокурсниками, то хоть какой он бог будет, Свиридов его размажет, сама знаешь.

— Да этот вообще машина, — хихикает Даша. — Турнир между университетами они тогда проиграли только потому, что он сломал руку и доигрывал с переломом последние десять минут.

Уже отправив сообщение папе, я ловлю обрывок разговора девчонок, что сидят по обе стороны от меня.

— Обалдеть, это же как нужно уметь терпеть боль, чтобы играть в баскетбол со сломанной рукой.

— Да ты этого Свиридова видела вообще? — Таня смущённо хмыкает. — Он же как таран. Вон он, кстати, первый среди командиров. Они ждут жеребьёвку.

Таня кивает мне в сторону поля, и я прослеживаю за её взглядом.

Все четыре команды построены в две шеренги, в центре стоят четверо парней — капитаны команд. Им что-то объясняет судья.

Сначала я просто скольжу по ним взглядом, не особенно мне интересно, признаться. Но сердце в груди внезапно спотыкается и сжимается в страхе. Это происходит на уровне инстинкта, ещё до того, как мозг проанализирует информацию, и я узнаю среди этих четверых Германа.

Университетский спортзал огромен и хорошо проветривается, но мне становится нечем дышать. Горло уходит в спазм, в животе всё снова сводит, как и несколько часов назад в столовой. Кажется, ещё мгновение, и у меня случится настоящая паническая атака!

— Вот тот рыжий — капитан четвёртого курса мехов, а чёрненький — новенький, про которого говорили. У наших с третьего Саша, который с перемотанным коленом, ну а вон тот блондин — Свиридов.

Тот блондин — это подонок Герман.

Герман Свиридов.

Теперь я знаю его фамилию, только что из этого?

— Он меня пугает, если честно, — негромко добавляет Даша, а я сжимаю пальцы в кулаки, чтобы не дрожали.

— Есть в нём что-то такое, да, — соглашается Таня. — Но блин, он красавчик, конечно. Не сладенький тюбик, но мне в парнях нравится вот такая некоторая опасность.

Некоторая… опасность?

О, Таня, ты просто не сталкивалась с ним… И слава Богу.

— Этот Свиридов, как по мне, грубоват, — прищуривается Даша. — Ощущение, что он считает, что ему всё можно. Меня это пугает, я стараюсь держаться от таких подальше.

— Я тоже, — говорю только чтобы поддержать разговор, но мне очень хочется, чтобы он закончился. Мне кажется, я всё ещё чувствую на своих волосах запах резкого парфюма Германа, и говорить о нём точно никакого желания нет.

Объявляют жеребьёвку, и капитаны команды выходят по двое для розыгрыша мяча. Первыми — Герман и тот новенький, о котором говорили девочки. Судья подбрасывает мяч, парни подпрыгивают, пытаясь ударить по мячу. Герману это удаётся сделать первым. Артём тоже высокий и заметно, что в баскетболе как рыба в воде, но Герман выпрыгивает выше него на полметра, не меньше, отбивает мяч, а Артёма толкает корпусом. Тот валится под громкий возглас зрителей.

Игра ещё не началась, а он уже показывает, что он тут главный…

Руки, кстати, он сопернику не подаёт. Просто отходит к своей команде.

После розыгрыша второй линии очерёдности игра начинается. Я не хочу смотреть на ублюдка, но выходит само собой. Моя тревога вынуждает меня отслеживать его местоположение, будто если я буду знать, где он, то смогу оставаться на безопасном расстоянии.

Играет он агрессивно. Дважды с его паса получают травмы — один раз соперник, второй — товарищ по команде. Каждый бросок мяча несёт опасность. Слишком мощно он швыряет его, превращая в пушечный снаряд.

У него четвёртый номер — амплуа тяжёлого форварда (

прим. — роль в баскетбольной команде — тяжёлый нападющий, игрок под номером четыре

).

Понимаю, что у меня уже от зашкаливающего напряжения начинают ныть мышцы спины. Находиться с этим парнем в одном помещении для меня — кошмарно. Пусть тут и ещё несколько сотен людей.

Ведёт счёт команда нашего факультета, но механический тоже довольно хороши. Это делает игру напряжённой. Между игроками возникает конфликт, и я вижу, как Герман выстреливает фак капитану противников.