Порочный

2

Я открываю рот, чтобы сделать вдох, но горло сдавливает. Хочется вскочить и бежать отсюда как можно дальше и как можно быстрее, но вместо этого я замираю, превращаясь в каменное изваяние от страха.

Ублюдок же разворачивается и неспешно направляется в нашу сторону.

Не знаю, что мне делать. Я никогда не отличалась особой смелостью, но и нельзя сказать, что позволяла себя обижать всем кому не лень. Но в случае с этим верзилой… меня словно ледяной водой окатывает, и я насквозь промерзаю, застыв. Пошевелиться не могу буквально.

Он надвигается неотвратимо. Огромный. Сколько в нём роста? Метра два?

Я сжимаю руки в кулаки и утыкаюсь взглядом в свою чашку, когда парень подходит сзади и опускает ладони на стол прямо надо мной, заключая в ловушку. Нависает огромной тяжёлой тенью.

— Привет, красавица, — тянет почти ласково, — Рад тебя видеть. Представляешь, я всё никак не мог тебя забыть. Твой запах в память врезался.

Он склоняется и тянет носом у моей шеи. Нагло так. Совершенно без каких-либо границ приличия.

Это заставляет меня сжаться ещё сильнее. Я смотрю на его пальцы, распластанные на столешнице рядом с моей судорожно сжатой в кулак ладонью, и в памяти болезненными вспышками мерцает, как эти самые пальцы схватили меня вчера за локоть, потом как дёрнули тонкую ткань блузки, разрывая её.

Здесь, в университетской столовой, в присутствии кучи людей, он будто поглощает меня. Замораживает, окутывая своим присутствием, своей близостью, своим запахом.

Он пугает меня до чёртиков.

Он — мой ужас.

Моё тело выдаёт кучу сигналов sos, но я ничего не могу поделать. Даже пошевелиться. Просто сжимаюсь, вся съёживаюсь, мечтая превратиться в точку и исчезнуть.

Он — мой кошмар. Кошмар с брендовыми часами, дорогим парфюмом, идеальной внешностью и порочным блеском в глазах.

— Отвали от неё, придурок! — ощетинивается Анжелика, швыряя со звоном вилку на тарелку.

Герман переводит на неё глаза, а потом медленно выпрямляется. Это даёт мне хоть какую-то, хотя бы слабую, возможность сделать вдох.

— Бессмертная? — низким голосом спрашивает, глядя на Анжелику, а потом оборачивается назад: — Кир! Это не твоя собачонка тут совсем распоясалась?

У Анжелики тоже вся краска с лица сходит, когда она переводит взгляд в сторону входа в столовую и видит, что оттуда к нам направляется другой парень — тот черноволосый, что, как мне показалось, был у них главным вчера. Когда мы убегали, Анжелика швырнула в стену бутылку, та разлетелась, а осколок вонзился в скулу черноволосому.

К моему ужасу, вся их жуткая компания направляется к нашему столику. Со стуком опускаются несколько подносов, а Герман усаживается рядом со мной. Я максимально вжимаюсь плечом в стену, но подонок придвигается ещё ближе. Сидит, широко расставив ноги, одно его бедро прижимается к моему, и мне кажется, что кожа в этом месте вот-вот обуглится. Он ясно даёт понять, что не выпустит меня, даже если я попытаюсь выбраться из-за стола.

Придурки из этой компании начинают вести себя, как обезьяны. Ржут, пошло шутят. Один отбирает у Дани булочку, откусывает и швыряет парню на поднос обратно, другой поддевает Стаса за невысокий рост. Герман и его темноволосый дружок ведут себя спокойнее, но чести им это никакой не делает. Главные в компании явно они, остальные как шуты гороховые. Свита. Отвратительно.

— Почему не ешь, Котёнок? — Герман протягивает руку и пальцем отводит от моего лица прядь волос, отбрасывая её за плечо, я же не двигаюсь. Даже не шевелюсь. Упорно смотрю в свою чашку, не поднимая на него глаза, чтобы не провоцировать.

В ушах всё ещё стоит треск ткани, когда он вчера грубо разорвал на мне одежду. Интуитивно мне хочется схватиться за ворот блузки, чтобы не дать ему сделать это снова.

Пусть они просто уйдут. Пусть

он

просто уйдёт уже.

Но ни Герман, ни их придурочная компания никуда не спешат. Темноволосый бросает несколько колких обидных фраз Анжелике, называя её убогой, та лишь сжимает челюсти, побледнев. Видно, что она боится его, хотя и пытается этого не показывать, окатывая козла презрительным взглядом.

Герман же намеренно не сводит взгляда с меня. В упор рассматривает. Тянет кофе неспешно, изучая каждую мою черточку на лице. И не только на лице, отчего сердце замирает и трепещет ещё сильнее.

Меня начинает тошнить от напряжения. Я перевожу глаза на Анжелику, у которой во взгляде столько ярости, что столик за малым пылать не начинает. Но что она может сделать? Ничего. Эта компания королей жизни творят, что им вздумается, и по тому, что хозяин бара вчера решил даже полицию не вызывать после всего, что они натворили у него в заведении, о многом говорит.

Даня и Стас тоже сидят молча, но я их не осуждаю. Что могут сделать двое щуплых парнишек против целой компании отморозков?

Замечаю, как Анжелика, сжимает вилку до побелевших костяшек. Не думаю, что она готова всадить её кому-то из них в глаз, но черноволосый замечает это её движение и усмехается.

— Даже не думай, — предупреждает её низким голосом. — Мы тут просто посидим, пообедаем вместе. Ты же не против, да? Хотя, конечно ты не против. Ты же не хочешь, чтобы мы прихватили с собой твою подружку, верно? Она, смотрю, приглянулась Герману.

Герман криво улыбается уголком рта, продолжая пялиться, а у меня внутри всё падает. Сердце ухает в пятки, стоить только представить, что они могут увести меня с собой.

А ведь могут. Кто им помешает?

Ну даже если я начну кричать на всю столовую, то подкараулят потом на выходе.

Боже… как так сложилось, что я попала в такую ситуацию? Как?!

Я никого не трогала! Просто зашла купить себе бутылку воды, перепутав здания!

А всё обернулось таким кошмаром.

У черноволосого звонит телефон, он коротко отвечает, а потом слушает несколько секунд, нахмурившись.

— Герман, надо отъехать.

— Окей, — дергает плечом тот в ответ.

Они встают из-за стола, черноволосый кивает остальным, и те сваливают от нашего столика за другой, они остаются с Германом вдвоём.

— До встречи, Котёнок, — мерзавец щиплет меня за щёку, а мне тут же хочется потереть её с кислотой. — Скорой, конечно же.

Они уходят, а я ещё несколько минут не могу пошевелиться. Его обещание пугает. И что-то мне подсказывает, что он собирается его исполнить.