Страница 70 из 77
Глава 24
— Говоришь, управляющий последним в кабинете был? — задумчиво постучав пальцами по столу, спросил Рябинин.
— Да. Он, ваше высокоблагородие. Я банкира не трогал. Он уже на полу лежал с ножом в груди, — снова заладил Лука.
— Да, понял я, понял, — оборвал его судебный следователь и посмотрел на Горюнова. — Везите его к себе, Аркадий Ильич.
Горюнов молча кивнул и отдал приказ городовым. Они подняли Луку, снова надели наручники и вывели в коридор.
— Пётр Степанович, берите оборудование, поедем в полицейский участок. Снимем с управляющего отпечатки, и я допрошу его, — сказал Рябинин. — Иван Макарович, я Василия и Фёдора Емельяновича с собой возьму.
— Я тоже поеду, Аристарх Платонович. Пойдёмте ко мне в кабинет. Папку свою заберёте с документами. А Василий пока Петру Степановичу поможет собраться. Встречаемся на улице, — Воронов развернулся и пошёл на выход.
— Аристарх Платонович, управляющий не убивал Конюхова, — произнёс Белозёров. — Там удар был слишком сильный. Он бы не смог такой нанести. А вот мужик, который перед ним заходил, — не знаю. Лука не дал его описания.
— Скорее всего, это был слуга графа. Здоровый мужик. Он постоянно с графом ездит, охраняет его, — Рябинин посмотрел на Белозёрова.
— Значит, он его и убил, — сказал Василий.
— Хорошо, но почему тогда управляющий сразу не поднял шум? — Рябинин не спешил уходить, продолжая разговор с Василием.
— Шантаж, — сам себе кивнул Белозёров. — Управляющий мог видеть, как слуга графа входил и выходил из кабинета. Возможно, слышал разговор или падение тела. А когда сам вошёл, Конюхов был уже мёртв. Он не стал поднимать шум. Дал графу и слуге уехать, чтобы потом шантажировать Загорского.
— Может быть, может быть, — задумавшись, произнёс Рябинин. — Поедем, допросим Семакина. Посмотрим, что он теперь скажет.
Судебный следователь вышел из лаборатории, а Белозёров стал помогать Лужину.
— Василий, неси пока ящик с пластинами к выходу из отделения. И возвращайся. Я пока все снимки с отпечатками соберу, — попросил Пётр Степанович.
Василий молча взял ящик и вышел из лаборатории.
Лужин проводил его взглядом:
— Как он сильно изменился. Как будто подменили его в одночасье. И взгляд у него стал, как у матёрого сыщика. И слова заковыристые знает. И в экспертизе не хуже меня и Семёна Лукича разбирается. Что же с тобой произошло, Василий Игнатьевич Белозёров?
Фотограф вернулся в кабинет и собрал все снимки и сделанные им заключения. Сложил всё в папку и дождался возвращения Василия.
— Бери штатив и камеру, — сказал Лужин. — Я заберу саквояж и папку с документами.
Василий кивнул, подхватил камеру и штатив и вышел из лаборатории следом за фотографом.
На улице их уже ждали Рябинин, Румянцев и Воронов, а также два извозчика. Горюнов уже уехал вместе с городовыми и задержанным Лукой Шадриным. Через пару минут пролётки застучали колёсами по брусчатке.
Спустя двадцать минут они подъехали к полицейскому участку. Румянцев взял саквояж Лужина, помогая фотографу и Василию забрать сразу всё оборудование.
— Идём в допросную, — распорядился Рябинин. — Иван Макарович, скажите Горюнову, пусть Семакина приведут.
— Хорошо, Аристарх Платонович, — Воронов придержал дверь в здание, пропуская всех вперёд себя.
В комнате для допросов стоял небольшой стол и несколько стульев. Лужин, бывавший здесь уже много раз, сразу показал Белозёрову, куда ставить штатив с камерой, чтобы снимки получались наиболее качественными. Он разложил на столе всё необходимое для снятия отпечатков и сел на стул в ожидании задержанного. Судебный следователь пока стоял в стороне, так же как и Василий с Румянцевым.
В допросную вошли Воронов и Горюнов.
— Семакина сейчас приведут, Аристарх Платонович, — сообщил начальник полицейского участка. — Если я буду нужен, то буду у себя. Отправите городового — он меня позовёт.
— Спасибо, Аркадий Ильич, — сказал Рябинин, посмотрев на Горюнова.
Воронов отошёл в сторону, выпуская Горюнова, и встал возле Рябинина.
Городовые завели управляющего банком имени Конюхова — Семакина. Он остановился и огляделся испуганным взглядом.
— Вперёд, что замер? — подтолкнул его в спину городовой и усадил за стол напротив Лужина.
— Дайте сюда ваши руки, — строгим тоном приказал Пётр Степанович.
— З…зачем? — чуть заикаясь, спросил Семакин, протягивая дрожащие руки.
— Будем снимать отпечатки, — Лужин взял одну из рук и начал процедуру. — Василий, помоги. У него руки трясутся. Не могу нормальный отпечаток сделать.
Белозёров сразу подошёл и крепко сжал руку Семакина. Через пять минут мучений Пётр Степанович внимательно осмотрел отпечатки.
— Наконец‑то, — выдохнул он. — Делаем снимки, потом сравним. Василий, держи лампу вот так, — Лужин подал Василию заранее приготовленную лампу и показал, как держать. Через две минуты снимки были готовы.
Фотограф повернулся к Рябинину:
— Снимки проявлю в лаборатории, но сравнение сделаю сейчас и напишу заключение. Мне надо ещё десять минут.
— Хорошо, Пётр Степанович, мы никуда не торопимся, — ответил Рябинин.
Василий продолжал держать лампу, давая возможность Лужину сравнить отпечатки из кабинета Конюхова с отпечатками управляющего. Через десять минут Пётр Степанович подписал заключение и молча передал его Рябинину.
— Я поеду, Аристарх Платонович. Буду снимки проявлять. Или ещё что‑то надо? — спросил Лужин.
— Нет, Пётр Степанович. Вы очень помогли, — не отрываясь от чтения заключения, ответил судебный следователь.
Фотограф собрал оборудование и посмотрел на Василия, тот отрицательно качнул головой.
— Так, ребятки, помогите мне вынести оборудование и загрузить в пролётку, — Лужин посмотрел на городовых, которые стояли возле Семакина.
— И кто‑нибудь из вас сопроводите Петра Степановича в отделение сыска, — добавил Воронов, увидев, что городовые не спешили выполнять просьбу Лужина.
Городовые взяли оборудование и вместе с Лужиным покинули допросную.
Судебный следователь опустился на стул и посмотрел в глаза управляющему:
— Ну что, господин Семакин, — начал он тихим голосом, — ваше положение из ценного свидетеля плавно перетекло в главного обвиняемого.
Управляющий побледнел, его глаза расширились, а потом закатились. Тело обмякло и стало сползать со стула.