Страница 31 из 77
Глава 11
Через двадцать минут Белозёров и ювелир вошли в кабинет судебного следователя Рябинина.
— Доброго дня, Аристарх Платонович, — мужчина слегка поклонился.
— И вам доброго дня, Арон Абрамович, — кивнул Рябинин и встал из‑за стола. — Василий, освободи место на своём столе.
Рябинин пошёл к шкафу с уликами, а Белозёров стал освобождать место на столе, складывая дела в аккуратную стопку с краю.
— Благодарю вас, молодой человек, — ювелир сел на стул за столом и взял бумажный пакетик из рук Аристарха Платоновича.
Заглянув внутрь, он достал из кармана небольшой пинцет с мягкими накладками и ловко подцепил осколок стекла.
— И что вы от меня желаете, Аристарх Платонович? — спросил Арон Абрамович, рассматривая осколок внимательным взглядом.
— Скажите, Арон Абрамович, это обычное стекло? Может, от какого‑то пузырька? — спросил Рябинин. — А то Василий, увидев его, решил, что на него должен посмотреть ювелир.
— Обычное стекло? — ювелир удивлённо посмотрел на Рябинина. — Аристарх Платонович, не в обиду вам будет сказано, но молодой человек прав. Неравномерная толщина стекла явно указывает на ручную работу. А цвет… — ювелир покрутил осколок. — Не просто зелёный, а с переливами. Посмотрите, как играет на солнечном свету. Так что это не ширпотреб и не от пузырька для лекарств.
Ювелир задумался, покрутил стекло и снова заговорил:
— Могу с уверенностью сказать, что данное стекло в Мурано делали. Техника миллефиори.
— Венецианское стекло? — уточнил Рябинин.
— Или муранское. Кому как нравится, тот так и называет. Возможно, это часть… — ювелир замолчал и снова стал внимательно разглядывать.
Потом посмотрел на Рябинина:
— Я думаю, это вставка в шкатулку. Очень на это похоже. Была у меня давно подобная вещица.
Пока Рябинин задумался, Белозёров спросил:
— Арон Абрамович, а сколько такая шкатулка может стоить?
Ювелир улыбнулся:
— Молодой человек, это очень дорогие вещи. Не каждый богатый купец себе позволить может. Я свою шкатулку продал за сто рублей. Но там узор небольшой был. А здесь, судя по размеру вставки… — ювелир на мгновение задумался. — Я думаю, не меньше двухсот рублей. Шкатулка большая должна быть, и узор тоже. Это очень редкие вещи и стоят больших денег.
— Арон Абрамович, а как могла такая вещь попасть к отставному штабс‑капитану? — поинтересовался Василий.
— Если из знатной семьи, то, может, наследство какое, — пожал плечами ювелир. — А может, и с турецкой кампании привёз, если там бывал. У нас после той кампании много чего появилось. Но считай, уже двадцать пять лет прошло, офицеры уже распродали многое. Сейчас очень редко кто‑то что‑то стоящее приносит.
— Спасибо, Арон Абрамович, — сказал Белозёров и посмотрел на Рябинина.
— Арон Абрамович, премного вам благодарен, — произнёс Рябинин. — Я сейчас протокол быстро составлю и отпущу вас.
— Конечно, Аристарх Платонович, я подожду, — кивнул ювелир, продолжая рассматривать осколок стекла.
Через пять минут Рябинин забрал у него улику и дал подписать протокол осмотра улики.
— Ещё раз спасибо, Арон Абрамович, вы в очередной раз меня выручили, — поблагодарил Рябинин.
— Ну что вы, Аристарх Платонович, вы порой показываете мне очень любопытные вещи, именно поэтому я не беру с вас деньги за консультации, — улыбнулся ювелир и вышел из кабинета.
Как только ювелир ушёл, Рябинин посмотрел на Василия:
— Двести рублей для отставного штабс‑капитана — это огромные деньги.
— В протоколе осмотра места происшествия написано, что дверь не взломана, но в квартире был полный беспорядок, как будто что‑то искали. А в заключении судебного врача — что жертву перед смертью предположительно избивали, — начал говорить Василий. — Я думаю, наш штабс‑капитан был на турецкой кампании и привёз оттуда много всего ценного. И шкатулка — это только маленькая доля. Вполне возможно, что в самой шкатулке ещё было много драгоценностей.
— Скорее всего. Где служил наш отставник, я выясню, — Рябинин на секунду задумался. — Выходит, это ограбление, но, так как дверь не взломана, штабс‑капитан знал грабителей.
— Вероятно. Но, может, и не знал, а просто открыл, когда постучали. Надо заняться ювелирами. Прошёл уже месяц после убийства, грабители могли начать сбывать драгоценности. Как сказал Арон Абрамович, такие вещи сейчас очень редко встречаются, и, если их понесли к ювелирам, мы можем выйти на убийцу, — Белозёров смотрел на Рябинина.
— Ты прав, Василий. Догони Арона Абрамовича и верни его сюда. Поговорим с ним открыто, — приказал Аристарх Платонович.
Василий сразу кинулся к дверям и побежал за ювелиром. Арон Абрамович медленно шёл по улице, наслаждаясь хорошей погодой, когда его нагнал Белозёров.
— Арон Абрамович, простите, Аристарх Платонович просит вас вернуться, — выпалил Белозёров, как только обогнал ювелира и перегородил ему дорогу.
Ювелир недовольно посмотрел на Василия, но потом расплылся в улыбке:
— Пора брать с вас деньги за консультацию.
— Арон Абрамович, дело важное. Прошу вас, вернитесь со мной, — умоляющим взглядом посмотрел на него Белозёров.
— Я и не думал отказываться, молодой человек, но мне стоит уже начать выставлять вам счёт, — произнёс ювелир, продолжая улыбаться. — Вы так и будете стоять? Или пойдём?
— Да, да, — Василий пошёл вперёд, периодически оглядываясь на ювелира.
Когда они вернулись в кабинет Рябинина, Аристарх Платонович уже сидел за своим столом.
— Арон Абрамович, спасибо, что вернулись, — сказал Рябинин.
— Ну что вы, Аристарх Платонович, как я мог отказать такому настойчивому молодому человеку? Ещё бы минута — и он бы приволок меня сюда за левую ногу, — улыбнулся ювелир.
— Почему за левую? — брякнул Василий.
Ювелир обернулся, смерил взглядом Белозёрова и серьёзным голосом ответил:
— Потому что правая у меня болит. И я бы очень сильно кричал.
Рябинин, сидя за столом, рассмеялся, смотря на ошеломлённый вид Василия.
— Арон Абрамович так шутит, Василий, — сквозь смех выдавил он из себя.
— Аристарх Платонович, умеете вы испортить моё веселье. Вы посмотрите на этот вид, — ювелир смотрел на Василия. — Молодой человек совершенно не умеет юмора.
— Арон Абрамович, я вас вернул по важному делу. Присаживайтесь, — серьёзным голосом заговорил Рябинин.
— Кто бы сомневался, у вас всегда очень серьёзные дела, — вздохнул ювелир и пошёл к столу. — Что ещё имеете мне показать?