Страница 32 из 77
— Ничего. Но вот просьба к вам есть, — Рябинин встал и подошёл к ювелиру. — Месяц назад был убит отставной штабс‑капитан. Это из его квартиры — муранское стекло.
— Аристарх Платонович, я таки понимаю, вы хотите, чтобы я поговорил с ювелирами? — прищурившись, спросил Арон Абрамович.
— Всё верно, Арон Абрамович, — кивнул Рябинин.
Ювелир покачал головой.
— Аристарх Платонович, вы же понимаете, что, если кто‑то что‑то уже купил, он будет молчать. Все понимают, что вы заберёте купленное, а кто вернёт деньги бедным ювелирам? — Арон Абрамович внимательно смотрел на Рябинина. — Никто ничего не скажет, даже мне, уважаемому в наших кругах человеку.
— Арон Абрамович, давайте договоримся так, — Рябинин вздохнул. — Всё, что купили ювелиры, останется у них. Мне нужен убийца. А на остальное… Сделаем вид, что я не знаю о покупке. Так вас устроит?
Ювелир внимательно смотрел на Рябинина и молчал. Аристарх Платонович тоже молчал, ожидая решения Арона Абрамовича.
— Хорошо, Аристарх Платонович, — вздохнув, произнёс ювелир. — Только ради вас и наших хороших отношений. Но вы понимаете, что, если вы заберёте купленное, моя репутация сильно пострадает и наши отношения тоже? — Арон Абрамович говорил серьёзным голосом, внимательно смотря в глаза Рябинину.
— Я сдержу своё слово, Арон Абрамович. Ювелиры не пострадают. Мне нужен убийца, — таким же серьёзным голосом ответил Рябинин.
— Хорошо, Аристарх Платонович. Завтра я пришлю к вам Моню. Он всё расскажет, что мы узнаем, — ювелир встал из‑за стола и направился к выходу из кабинета.
— Ладно, — кивнул сам себе Рябинин и посмотрел на Василия. — Сейчас составлю запрос, чтобы выдали информацию о местах службы нашей жертвы. Отнесёшь в канцелярию, и можешь быть на сегодня свободен. Время к вечеру, ничего срочного нет.
— Аристарх Платонович, могу я сам посетить Императорский Московский университет? Вы не будете против? — спросил Белозёров.
— Хочешь сам поискать убийцу? — заинтересовался Рябинин.
— Вряд ли я его найду. Просто хочу понять, как там живут студенты, как общаются, что там вообще происходит, — ответил Василий.
— Хорошо, я не против. Но лучше тебе сначала поговорить с Фёдором Емельяновичем или с Иваном Макаровичем — мало ли какую работу они там проводят, — кивнул Рябинин.
Через минуту он протянул Василию документ:
— Отдай в нашу канцелярию, они знают, что делать. А сам поезжай сначала в сыскное отделение. Без разрешения Воронова или Румянцева не суйся в университет.
— Я так и сделаю, Аристарх Платонович. Буду завтра утром, — Белозёров забрал документ и пошёл в канцелярию.
Через сорок минут пролётка привезла Василия к сыскному отделению. Только он расплатился с извозчиком и собирался войти внутрь здания, как столкнулся в дверях с Вороновым и Румянцевым.
— Куда это ты, Василий? — спросил Воронов.
— Я, собственно, к вам или к Фёдору Емельяновичу, по делу, — тут же ответил Василий.
— Ну, рассказывай тогда, — усмехнулся Румянцев.
— Мне надо ваше разрешение посетить университет и фотографии Костина и Орлова, — выпалил Белозёров.
— А Рябинин что, не разрешает? — удивился Воронов.
— Разрешает, но сказал: без вашего разрешения никак нельзя, — ответил Василий.
Воронов и Румянцев переглянулись.
— Вот видишь, Фёдор Емельянович, хоть он и судебный следователь, но в наш сыск со своим уставом не лезет, — улыбнулся Иван Макарович.
— Иди к Лужину, возьми у него снимки, скажешь — я распорядился, — произнёс Румянцев. — И можешь ехать в университет.
— Спасибо, ваше благородие, — кивнул Белозёров и стал открывать двери, чтобы войти в здание.
— Василий, — окликнул его Воронов.
— Да, ваше высокоблагородие, — Белозёров развернулся и посмотрел на начальника сыскного отделения.
— Что по делу отставного штабс‑капитана? — спросил Иван Макарович.
Василий нахмурился, но решил всё рассказать:
— Егор Порфирьевич дело вёл, там много недоработок. Это было ограбление: штабс‑капитана били перед смертью, в итоге зарезали. Осколок с места преступления — это вставка в дорогую шкатулку из муранского стекла. Отправили запрос, чтобы выяснить, где он служил, но, скорее всего, был участником турецкой кампании и оттуда привёз драгоценности, на деньги от продажи которых жил.
— То есть его убили из‑за драгоценностей? — уточнил Румянцев, тоже нахмурившись.
— Да, Фёдор Емельянович. Аристарх Платонович поговорил с ювелиром. Ждём результатов. Может, грабители начали уже сбывать награбленное. Есть шанс выйти на след убийцы, — ответил Белозёров.
— Ладно, Василий. Иди, — Воронов кивнул и начал спускаться.
— Фёдор Емельянович, — тихо произнёс Белозёров. — Аристарх Платонович сказал, что не будет лезть в ваши дела с Егором Порфирьевичем.
Румянцев посмотрел в глаза Василию и, молча кивнув, поспешил за Вороновым.
Белозёров проводил их взглядом, дождался, пока они уедут на подоспевшей пролётке, и вошёл в здание сыскного отделения.
— Младший агент Белозёров, — Пётр Степанович расплылся в улыбке. — Пришёл за снимком жёлудя? У меня всё готово.
— Пётр Степанович, его тоже заберу. А ещё мне нужны снимки Костина и Орлова. Румянцев попросил вас выдать мне, — Василий тоже улыбнулся.
— Решил сам заняться поисками? — сразу сообразил Лужин, уже доставая снимки.
— Попробую, — кивнул Василий. — Может, смогу что‑то выяснить.
— Хорошее дело, Василий. Очень хорошее, — Пётр Степанович протянул три фотографии.
Василий посмотрел на снимки студентов и убрал в карман. Потом посмотрел снимок жёлудя и спросил:
— Пётр Степанович, а вы не знаете, где в округе могут расти большие дубы?
— Я уже думал насчёт этого, Василий. Но вот в чём дело. Я сравнил снимки наших желудей: они действительно одинаковые и, скорее всего, с одного дерева. И это не наш дуб, который много где растёт. А привозной из Северной Америки. Так называемый дуб красный. Завезли его в Европу в семнадцатом веке, а потом и до нас добрался. Сажали его больше как экзотику. Осенью у него листва становится ярко‑красной. Красивая такая.
Лужин подошёл к шкафу и достал толстую книгу, в которой была закладка. Открыв на нужной странице, он положил книгу перед Белозёровым: