Страница 30 из 77
Василий хмыкнул: «Как это дело вообще затесалось в эту стопку? Кто‑то опять просто решил спихнуть дело по принципу узкого клинка?»
Белозёров продолжил листать исписанные листы дела. Схема квартиры: план комнат, отмечены места, где лежали вещи, где нашли тело и осколок. Протоколы допросов Василий глянул лишь мельком — ничего интересного. Слышали разговоры, шум; кто‑то видел выходящего из квартиры мужчину, лица не видел, как был одет — не запомнил.
Дальше шла опись вещей: личные документы, несколько писем, несколько фотографий, простой портсигар. Справка о статусе: отставной штабс‑капитан, пенсия, конфликтов с соседями не имел, долгов нет. Возраст — пятьдесят пять лет.
Улики: возле тела обнаружен маленький осколок стекла, предположительно от флакона.
Белозёров встал и направился к шкафу, где Рябинин хранил улики по незакрытым делам. Нашёл коробку с пометкой «Дело отставного штабс‑капитана Николая Ильича Воронова» и достал оттуда бумажный пакетик с осколком стекла.
— Аристарх Платонович, — Василий нарушил тишину, стоявшую в кабинете, и посмотрел на Рябинина.
— Слушаю, — судебный следователь оторвался от бумаг и поднял глаза.
— У меня два вопроса. Первый: можем мы вызвать сюда ювелира и показать ему осколок стекла? — спросил Белозёров.
— Хм… Можем. У нас даже есть хороший ювелир, который иногда помогает нам. А второй вопрос? — поинтересовался Рябинин.
— Где служил отставной штабс‑капитан? — ответил Василий.
— Не знаю. В деле этого нет, а я не выяснял. Но могу отправить запрос, — кивнул Аристарх Платонович, делая себе пометку. — Это всё?
— Пока да, хотя… — Белозёров вздохнул. — Кто работал над делом из сыскного отделения?
Рябинин открыл свои записи, полистал и усмехнулся:
— Егор Порфирьевич. Я так понимаю, ты нашёл кучу недоработок?
Белозёров кивнул:
— Только не надо на Ивана Макаровича ругаться.
Рябинин рассмеялся:
— Мы с ним всё решили. Так что не буду, но ему об этом деле сообщу. Пусть сам там у себя разбирается.
— Спасибо, Аристарх Платонович, — Белозёров убрал улику на место и вернулся к столу.
— Сейчас напишу записку с адресом, сходишь к ювелиру. Может, он сейчас сможет подойти — тут рядом, — произнёс Рябинин, взяв чистый лист бумаги.
Через несколько минут Белозёров вышел из здания окружного суда. Василий Игнатьевич, не торопясь, шёл по улице, смотря по сторонам, купил себе по дороге пирожок с капустой и мясом, быстро съел и вошёл внутрь хорошо освещённой ювелирной лавки.
— Добрый день, — произнёс Василий, подойдя к прилавку, за которым сидел мужчина лет пятидесяти.
— И вам не хворать, — ответил мужчина, лишь на мгновение посмотрев на Василия.
— Мне нужен ювелир, — Белозёров внимательно смотрел на мужчину.
— Мы ничего не покупаем, — буркнул тот, даже не подняв взгляд и продолжая рассматривать какую‑то драгоценность за прилавком.
— Меня прислал Аристарх Платонович. Вот записка от него, — Василий протянул сложенный лист бумаги, который ему вручил Рябинин.
Лицо ювелира сразу изменилось: он поднял взгляд и улыбнулся.
— С этого и надо было начинать, молодой человек, — он протянул руку и забрал у Василия листок. Быстро развернул, прочитал, кивнул и крикнул:
— Моня!
Из соседней комнаты сразу вылетел молодой парень лет двадцати.
— Моня, я к Аристарху Платоновичу. Никому ничего не продавай и тем более не покупай. Пусть все меня ждут, — строгим голосом сказал ювелир.
Моня молча кивнул и сел на место ювелира.