Бессердечный

И я делаю то же самое. Не могу отвлечься от красивого сильного мужчины передо мной. Как пульсирует его кожа на горле, и как едва заметно покачивается голова.

— Потому что это легкомысленно. У меня есть обязанности, которые я не могу игнорировать. – Он разговаривает со мной, но смотрит на мою грудь.

— Нам всем иногда нужно делать что-то легкомысленное. Даже тебе. – Я рассеянно задаюсь вопросом, говорим ли мы все еще о родео.

— Осторожно, Уилла. Ты не знаешь, о чем говоришь. – Его рот открывается при взгляде на меня.

Я тянусь к нему, постукивая пальцами, молча прося остатки напитка в его руке. Мне нужно немного жидкой храбрости. Он наклоняется вперед, передавая бокал, и замирает передо мной. Нерешительность прослеживается в каждой его черте.

— Ты даятель, Кейд. – Прежде чем посмотреть на него, я отпиваю и деликатно вытираю губы. – А что, если бы ты хоть раз взял что-нибудь себе?

— Я не могу, – его голос надламывается, он умоляюще смотрит на меня.

— Ты должен позволить мне помочь тебе. Ты тоже заслуживаешь удовольствия.

Теперь я знаю, что мы говорим не только о родео. Мы на грани. На грани между работником и работодателем. На грани между взрослым мужчиной и молодой женщиной. На грани между уместным и неуместным.

— Нет. – Он выхватывает бокал и передвигается на противоположную сторону, отклоняясь назад, чтобы насладиться моим телом. Теперь я опускаю глаза и вижу очертания своих сосков, выступающих под тканью, и тонкий нейлон в нижней части купальника, непристойно зажатый между губами моей киски.

Кажется, от его взгляда ничего не ускользает перед тем, как он снова поднимает глаза на темное небо.

Какая-то часть меня хочет спрятаться в воде, но бо́льшая часть кайфует оттого, что сидит здесь на виду у него. Зная, что он любуется мной, но не позволяет себе прикоснуться. Зная, что он хотел это увидеть.

Зная, что его член под водой должен быть твердым как камень.

— Правда или действие, – выдавливает он.

— Правда, – отвечаю я, не уверенная, что смогу справиться с еще одним вызовом, который может привести нас неизвестно куда.

Он хмурит брови и прищуривает глаза:

— О чем ты сейчас думаешь?

— Что мне нравится сидеть здесь и видеть, как ты мной любуешься.

— Черт, – стонет он, проводя мокрой рукой по лицу и темным волосам, после чего откидывает голову назад и допивает остатки бурбона.

— А ты о чем думаешь? – настаиваю я. Желая знать. Желая услышать, что ему нравится то, что он видит.

— Я не выбирал правду, Уилла.

Я прикусываю губу, глядя на него. Не слишком ли я далеко зашла, и имеет ли это вообще значение? Я наблюдаю за тем, как он изо всех сил пытается сдержаться, как проходит через ад, чтобы все было как надо.

— Правда или действие? – В моем голосе явственно слышится желание. Я уже использовала его, для того чтобы получить то, что хочу. С другими мужчинами работало. Но никогда не вызывало выражение страдальческой мольбы на лице, какое сейчас возникает у Кейда, когда он поднимает на меня глаза и говорит:

— Действие.

В его лице не читается предложение забраться к нему на колени и оседлать его. Там читается просьба о помощи.

Именно это я и делаю. Но, вероятно, не так, как он ожидал.

— Прими участие в родео, а я позабочусь о Люке, пока ты будешь занят.

Взгляд, который он бросает на меня, мрачный и бездонный. В нем бок о бок стоят замешательство и благодарность. Разочарование и облегчение вместе.

Когда я слышу его тихое «окей», то мягко улыбаюсь ему и вытаскиваю ноги из воды на террасу, не обращая внимания на то, что он явно наблюдает за каждым моим движением. На мгновение мне становится неловко, как будто он может увидеть что-то, что ему не понравится.

Но я отмахиваюсь от этой мысли. Освещение тусклое, и совершенно не важно, увидит ли он ямочки на моей заднице.

Вдали от пара горячей воды и аромата бурбона все выглядит намного яснее. И то, что Кейд Итон думает о моем теле, не имеет большого значения.

Я заворачиваюсь в полотенце и оглядываюсь, только когда дохожу до задней двери:

— Спокойной ночи, Кейд.

Он откидывает голову назад и смотрит на звездное покрывало. Спасибо за.. игру.

И даже не поворачивается в мою сторону:

— Спокойной ночи, Ред.