Бессердечный

— Честно говоря, я не люблю носить нижнее белье. Трусы неудобны, они съезжают, а ненавистные линии швов видны под одеждой. Они просто доставляют неудобство, поэтому я ношу с собой запасную пару. – Я указываю на него. – Чистые. На экстренный случай.

— Экстренный случай с трусиками?

Пожимая плечами, я возвращаю стакан ему и сжимаю его пальцы вокруг, чтобы убедиться, что он его не уронит.

— Никогда не знаешь, – отвечаю я, приближаясь к его скамье, а не к той, что напротив.

Так проще пить.

Так я говорю себе.

— Почему линии так для тебя важны? Если люди знают, что ты носишь нижнее белье, разве это.. – Его лицо очаровательно морщится. – Это плохо? Все носят нижнее белье.

Я смеюсь:

— Ну, это правда. Думаю, это не имеет значения.

Я поднимаю воображаемый бокал в его сторону, изображая фальшивое приветствие.

— Спасибо, патриархат.

— Ты знаешь, что я прав.

— Может быть, ты и прав, но я все еще их ненавижу.

Его губы двигаются так, словно он что-то жует.

— Каждое утро, когда ты пишешь мне, что надела их, ты лжешь?

— Пришла твоя очередь, Итон. Не жадничай с вопросами. Я думала, ты не любишь играть в игры.

— К черту, – бормочет он, делая еще один большой глоток.

— Правда или действие?

— Правда.

— Что за история с мамой Люка?

Его пустой взгляд нервирует, но я не отступаю. Наверное, я любопытна, но я же провожу весь день с этим ребенком. Я должна пойти с ним на вечеринку по случаю дня рождения. Кажется, мне следует кое-что знать. По крайней мере, в общих чертах.

— Я слишком далеко зашла?

— Нет. Все в порядке. Мы познакомились с ней еще в старшей школе. Она всегда была рядом. И я знал, что нравлюсь ей. Черт, да все знали. Она не скрывала этого. Когда мне было восемь лет, мама умерла во время родов младшей сестры, и Харви боролся с потерей любви всей своей жизни с младенцем на руках и тремя мальчиками, которых нужно было растить в одиночку. Так я взял на себя ответственность. Я быстро вырос и сделал больше, чем следовало бы делать большинству восьмилетних детей. Я смотрю на Люка.. – Его взгляд устремлен вдаль, в кромешную тьму за моей спиной. – Интересно, как, черт возьми, я сделал то, что сделал? Как все просто позволили мне. Я ходил в школу, работал на ранчо, убирался, готовил, что мог, и помогал везде, где только мог. Потому что это казалось именно тем, что нужно было сделать.

В груди возникла непривычная тяжесть. Наша веселая игра приняла более серьезный оборот. Я пытаюсь представить себе маленького Кейда. Мальчика, который не может оплакивать смерть матери, потому что он просто бросился делать то, что нужно было сделать, а не то, что хотел.

— Так я жил годами. От этой роли сложно избавиться. И я не знаю, что бы я сделал, если бы мог. И вот однажды ночью пришла Талия. Я был пьян и чертовски устал от ответственности. А больше ничего и не требовалось. Один маленький плюсик – я сделал то, что нужно было сделать. От закатывания глаз на ее выходки для привлечения моего внимания я перешел к бесповоротной привязанности. Мы поженились. И хотя химии не хватало, признаюсь, мне нравилось, когда она была рядом. Компания. Наверное, я был так занят работой на ранчо, что пропустил ту часть, где она была несчастна. Где она спала с другими людьми. – Он усмехается: – А может быть, я заметил, но просто не придал этому значение.

— Господи, – бормочу я. Потому что не думаю, что этот человек когда-либо связывал столько слов и направлял их в мой адрес. Не думаю, что Кейд когда-нибудь делился со мной столь личным, а тут он вываливает все на меня. И я с упоением впитываю все это, наслаждаясь узнаванием человека, который был для меня загадкой, окутанной тайной. Мне нравится, что он чувствует себя достаточно комфортно, чтобы поделиться всем этим со мной.

— А потом она ушла. Однажды вечером я вернулся домой с работы и увидел записку. Люк был с моим отцом. Вот и все.

— Сколько лет было Люку?

— Два года. – Он делает большой глоток, и его кадык дергается.

— Она когда-нибудь навещала его?

— Упс. – Его указательный палец отрывается от стакана и тычет в мою сторону. – Ты уже задала два вопроса подряд, Ред. Мой ход.

Я поджимаю губы и киваю.

— Это восхитительно, правда. Все, что ты сделал для своей семьи. – Он не отвечает, поэтому я просто откашливаюсь и продолжаю: – Твой ход.

— Держу пари, что ты слишком труслива, чтобы выбрать действие, – насмехается он, его глаза выглядят немного более стеклянными, чем когда он пришел сюда. Жара. Бурбон. Прогулка по аллее воспоминаний.

Он выглядит по-другому. Как-то легче.

— Действие. – Я не позволю ему так легко меня раскусить.

Он крутит бокал, изучая меня, как будто взвешивает варианты. После еще одного глотка он говорит:

— Сиди на краю джакузи до конца игры.

Я медленно моргаю, слыша шум крови в ушах. Сердце бешено колотится.

Он думает, что сможет заставить меня положить конец игре. Но я не уверена, что Кейд Итон так уж хорошо меня знает. Если он хочет, чтобы я села так, чтобы он мог любоваться мной, пока пьет бурбон, то я полностью согласна.

Я не собираюсь сдаваться.

Я вылезаю из воды и, смотря в его темные глаза, приоткрываю губы в тяжелом вздохе. И когда я скольжу задницей на край джакузи, оставляя ноги болтаться в воде, то не опускаю взгляда. Он тоже.

Это испытание воли: кто из нас первым взглянет на мою грудь? И на этот раз на сцене не только пирсинг. Мои соски направлены прямо на него.

— Моя очередь, – хриплю я.

Он кивает, все еще выдерживая мой взгляд:

— Твой ход.

— Правда или действие, Кейд?

— Правда. – Мышцы на его челюсти дергаются.

— Слабак. – Он даже не реагирует на насмешку. – Если ты действительно хорош в родео, почему бы тебе не принять участие в этих мероприятиях, пока я помогаю тебе здесь?

От тяжести его взгляда все мое тело гудит. В глазах напряжение. Кажется, будто он пытается поджечь меня одним своим взором.

Я опираюсь на руки в ожидании его ответа.

Но вместо этого он требует свой приз. Его глаза скользят по моему телу, и я чувствую его взгляд как что-то прохладное и острое. На этот раз на его лице нет отвращения. Чистое желание. И этот взгляд я узнаю из тысячи.

Сердце учащенно бьется, и мне становится слишком жарко, даже несмотря на то, что прохладный ночной воздух обволакивает мою кожу.

Я наблюдаю за ним. Наблюдаю за выражением его лица. Наблюдаю за тем, как он пожирает меня глазами.