Страница 61 из 145
Я вспомнила ободряющие слова Генри, и, как бы мне ни хотелось ему верить, я все еще не могла распознать его намерений. Он открыто признался, что ему нужна эта работа и что он готов принести в жертву практически все, что создал в Париже, чтобы ее получить. И как мне было после этого ему верить? Но, опять же, он казался таким искренним, таким добрым.
Я знала, что с ним надо держать ухо востро, но в то же время я чувствовала, что испытываю к нему все больше симпатии. Вот только время для этого было совершенно неподходящее.
Я удивилась, когда вернулся Макс и пригласил меня внутрь. Собеседование Генри было самым коротким. У меня было два варианта: либо он сразу ее очаровал, либо что-то пошло не так, и его отправили домой.
Когда я вошла в кабинет Карлы, та сидела на плюшевом белом диване в углу и попивала красное вино.
Она указала рукой на диван напротив и спросила, буду ли я пить. Я согласилась и тут же пожалела – возможно, Карла хотела видеть перед собой более серьезного писателя или, по крайней мере, более трезвого, чем я на тот момент.
По крайней мере, вино помогло мне немного успокоиться. Я сидела тет-а-тет со своим кумиром, так что ничего удивительного, что сердце у меня заходилось от волнения. Просто я не ожидала, что живот сведет с такой силой, словно мы на яхте в море, а у меня морская болезнь.
– Если верить твоему блогу, – медленно начала Карла с улыбкой, – ты фанатка моего отца и моя тоже.
Я хихикнула, как девчонка. Она читала мой блог!
– Да, это так, – подтвердила я. – Я слежу за вашей работой с тех пор, как научилась готовить. По большей части благодаря вам я приняла решение переехать во Францию и начать вести блог о еде.
– Я правда польщена, но, Хлои, ты должна мне кое-что рассказать, – перешла она прямо к делу.
Я распрямила плечи. Я не была готова к прямым вопросам, но надо было сделать вид, что была.
– Ты должна сказать, готова ли ты писать о не самых приглядных сторонах моей жизни, – заявила она.
Я подумала о слухах, ходящих вокруг Карлы и ее личной жизни, о ее манере обращаться с персоналом на кухне.
– Это ваши мемуары. Я напишу то, что вы сочтете нужным, – сказала я настолько уверено, насколько могла. Я хотела показать, что я на ее стороне, какой бы та сторона и оказалась.
– Хлои, я знаю, что скандалы хорошо продаются. – Ее глаза заблестели. – Но мне нужно, чтобы мемуары послужили определенной цели.
Я посмотрела на нее в ожидании, когда она продолжит, но между нами на целую минуту повисла тишина.
– Как ты знаешь, слухи обо мне были весьма жестокими, – напомнила она.
– Предполагаю, расти под светом софитов может быть порой довольно тяжело, – заметила я.
– Хлои, скажи, может быть, я ошибаюсь, но ты выросла в большой семье,
non
? В которой любят рыбачить? – спросила она, резко переведя разговор на мою жизнь.
– Правильно, – немного нервно ответила я.
– И что ты из этого вынесла? – спросила она.
Я ненадолго задумалась, как бы получше резюмировать свой опыт.
– Я росла на свежем воздухе, это вроде как всегда иметь дополнительное пространство для открытий, размышлений, для мечты. Конечно, у меня не было такого доступа к искусству и культуре, которые есть у городских детей, но именно природа позволила мне со временем понять, кто я такая на самом деле. Временами неуемная энергия моих братьев ошарашивала, и, будучи единственной девочкой в семье, я быстро поняла, что должна бороться за право быть услышанной. И также я осознала, что криком ничего не добиться. Вот тогда я и стала выражать себя через письмо. Вопли не были моей сильной стороной, но посади меня в пустой комнате с ручкой и бумагой, и вот я уже высказываю все, что хотела.
Ее кивок слегка смахивал на одобрение.
– Как тебе сегодняшний день? – спросила она.
– Местами было трудно, – призналась я.
– Очень хорошо, – ответила она.
Осмелев от ее реакции, я продолжила.
– Вы протестировали нашу силу, решимость, нашу изобретательность и способность различать вкусы и сортировать их.
– М-м-м, – произнесла Карла, неспешно отпивая из бокала. – Что показалось тебе трудным?
– То, что я не знала полной картины, поэтому задания казались мне неоднозначными, – произнесла я.
– Не в этом ли заключается трудность с мемуарами? – спросила она.
– Не совсем, если у автора есть возможность вернуться назад и отредактировать текст, – практично заметила я.
– Думаешь, мы можем вернуться и переписать историю?
– Нет, но мы можем подать ее так, что люди поймут мотивы, лежащие за определенными решениями, и проявят благосклонность и понимание, – сказала я.
– Мне это нравится, – кивнула она.
Во мне затеплилась надежда, но вдруг Карла осушила бокал и дважды постучала по стоящему между нами кофейному столику.
Макс вошел в комнату.
– И еще, Хлои. Если ты получишь работу, твое вознаграждение будет вот таким.
Она протянула мне карточку, такую же, как та, что я нашла у себя под дверью квартиры. Я перевернула карточку и ахнула. Не только от самой суммы, которая была просто непомерной по сравнению с моими нынешними заработками, но и от того, что такое количество денег полностью изменило бы мою жизнь.
– И я подарю тебе квартиру в Париже, когда ты закончишь писать книгу.
– Простите? – Я подумала, что ослышалась.
– Квартиру. Небольшую, по сравнению с этим местом. – Она обвела комнату рукой. – Но уверена, она тебе понравится.
Я пробубнила нечто невразумительное, и она одарила меня одной из своих лучезарных улыбок, изящных и безмятежных.
– Макс, проводи Хлои обратно в ее комнату, пожалуйста, – распорядилась она. – И да, Хлои, мне нужно эссе в тысячу слов о нашем собеседовании. Просунь его под дверь в конверте до полуночи.
Я подняла челюсть с пола и, придав голосу уверенности, промолвила:
–
Oui, bien sûr
[39]
[Да, конечно (фр.).]
, непременно.
Я понятия не имела, что писать, но знала, что придумаю. У меня не было выбора.
«По крайней мере, я еще здесь»
, – подумала я, идя за Максом по дому. Проходя мимо комнаты Генри, я прислушалась, но там было тихо и под дверью не горел свет.
Неужели его исключили?
И, хотя это значило бы, что конкурентов поубавилось, я не хотела верить, что это правда.
* * *
Когда я уселась писать эссе, меня вдруг охватили сомнения. Я боялась, что меня попросят на выход, боялась упустить представившуюся возможность и вернуться на работу в гостиницу.