Страница 60 из 145
. Терпеть не могу писать в одном и том же формате, который годами использовал мой дядя, просто потому, что это «традиция». Я хочу распрощаться с необходимостью впихивать все свои мысли о французской кухне в заранее заготовленный колонкой шаблон. Она не дает мне места для творчества, не позволяет исследовать. И поэтому, наверное, ваше приглашение на собеседование стало для меня таким привлекательным.
Теперь она внимательно слушала, но по ее лицу было трудно понять, была ли она впечатлена моими словами, или ей просто скучно.
– Карла, работа с вами позволит мне вырваться из оков традиционной журналистики и сделать что-то новое. Я хотел бы узнать вас получше, рассказать вашу историю так, как вы решите преподнести ее миру.
Я умоляюще посмотрел на нее.
– Значит, вы хотите использовать мои мемуары, чтобы сбежать? – спросила она.
Она пристально посмотрела на меня, и я почувствовал, как к горлу поднимается паника. Но я сдержался. Она ни в чем меня не обвиняла, просто хотела уточнить мою позицию.
– Не сбежать, наверное, а построить что-то новое на наработанной базе. Ведь, если бы я получил эту работу, я бы использовал весь свой экспертный опыт критика французской кухни и описал бы традиционные блюда и культуру нашей страны, но в новаторской и роскошной манере.
И тут я подумал о Хлои, о том, что она австралийка, иностранка. Мне не следовало напирать на то, что я достоин этой работы потому, что я француз, но я не мог отступить сейчас. Я приехал сюда, чтобы получить эту работу, а не отдать ее Хлои.
– Понятно, – сказала она. – Тогда расскажите мне про сегодняшний день.
– Все было отлично, – заметил я, пытаясь понять, какого именно ответа она ждет. – Теннис дал прекрасную возможность разрядиться, прогулка по морю придала энергии, а разработка меню заставила пошевелить извилинами. И кажется, я неплохо справился.
К своему сожалению, я почувствовал, что краснею.
– А ланч? – спросила она.
– Было трудно сидеть с завязанными глазами, но зато мы пробудили другие органы чувств.
– Кого, как вы думаете, надо исключить следующим? – спросила она спокойно.
Mon dieu! Что за вопрос!
Я немного помедлил и выпалил:
– Бальтазара.
– А почему помедлили? – спросила она.
– Потому что было трудно выбрать только одного, – ответил я дерзко. Но это было не совсем правдой – я считал, что Белль и Хлои имеют право быть здесь, – но я должен был показать силу, иначе она решила бы, что я слабак. Чем дольше мы говорили, тем большее впечатление я обязан был на нее произвести.
– А потом кого? – спросила она.
– Белль, – с сожалением заявил я.
– И последний вопрос, – начала она, и я запаниковал. Другие собеседования длились дольше моего. Это что, дурной знак? Она решила меня исключить? – Что вы готовы сделать, чтобы получить эту работу?
Я сделал глубокий вдох.
– Что угодно, в рамках закона, – уверенно заявил я.
– Значит, ничего противозаконного? – невинно улыбнувшись, спросила она.
Я помотал головой, но, немного подумав, добавил:
– Что ж, наверное, зависит от того, насколько это будет противозаконно.
Я подумал, что на свете существует масса противозаконных действий, которыми я не погнушаюсь, и не только ради этой работы, но и вообще, но решил, что признаваться в этом будет недальновидно.
– Можете идти, – сказала она и постучала по поверхности стола.
– Могу я задать вам вопрос? – попросил я, раздраженный тем, что мой голос опять звучит нервно.
–
Oui
, – разрешила Карла, кивнув головой тут же выросшему в комнате Максу.
– Почему вы решили написать мемуары именно сейчас?
Она еще более внимательно на меня посмотрела, будто взвешивала, что именно и как мне ответить. Так что я продолжил:
– Просто публика ждала ваши мемуары много лет. Так почему сейчас?
– Потому что все случается в нужное время и в нужном месте, – начала она. – Макс, проводи милого Генри в его комнату.
Она помолчала, внимательно глядя на меня.
– А, Генри, я бы хотела, чтобы ты написал тысячу слов о том, как тебе интервью. Просунь конверт под дверь в коридор до полуночи.
Я старался держать лицо, но не мог поверить, что она попросила написать статью ночью, после такого насыщенного дня. Даже мысль об этом была невозможной, не говоря уж о том, что мне не дали никаких уточнений или дополнительной информации.
– С легкостью, – бодро улыбнулся я, пряча за своими словами настоящую панику. – Будет сделано к одиннадцати тридцати.
Хотелось себя ущипнуть. Какого черта я сделал задачу еще более невыполнимой?
– Как считаете нужным, – произнесла она. – И прежде, чем вы уйдете… надеюсь, вы знаете, что эта работа окупит все ваши затраты,
oui?
Я кивнул, но, если честно, я даже не думал об оплате. Работать с Карлой – уже достижение, и сумма чека будет играть последнюю роль.
– Если вы победите, я приглашу вас возглавить мой следующий проект, какой бы он ни был, – добавила она.
Я хотел выглядеть таким же собранным, как она, но все же расплылся в улыбке. Предложение было более чем стоящее.
– Если у вас все, то можете идти, – произнесла Карла. – Макс, забери конверт Генри в одиннадцать тридцать. Удачи.
Макс проводил меня в комнату, обогнув террасу так, чтобы я точно не мог столкнуться с Хлои и, как я хотел, ободряюще ей улыбнуться, сказать ей, что собеседование вовсе не такое страшное, как нам казалось.
Вернувшись в комнату, я сразу приступил к заданию. У меня был почти невозможный дедлайн, и я своими руками лишил себя пространства для маневра.
Глава 27
Собеседование – Хлои
Генри ушел на собеседование к Карле, и я осталась одна на террасе. Я и до этого нервничала, но теперь была почти в панике. Казалось, меня вот-вот вырвет. Интересно, это бы помогло? Меня же не выгонят за то, что я выпила слишком много вина? Отъезд Кристофера и Джульетты показал, что четких правил здесь нет. С того самого ужина в Париже я сотню раз представляла себе собеседование с Карлой. Но происходящее не было похоже ни на один из воображаемых сценариев.
Чтобы немного успокоиться, я прокрутила в памяти все, что случилось с момента прибытия Карлы – на вертолете!
Почти сразу настроение на террасе изменилось; мы пытались срочно протрезветь. Возможно, Карла того и добивалась: позволить нам расслабиться и потерять контроль, а потом нанести нам внезапный визит.