Чтоб ты подавился!

– Как знаешь, – произнес он. – До связи.

Нажав отбой, я разрыдалась. Тяжесть принятия решений навалилась на меня всем своим весом.

Как следует проплакавшись и осознав, что родители будут разочарованы в любом случае – приеду ли я на Рождество или нет, – я перешла мыслями к Карле. Пришло время стать серьезной. И провести исследование.

Я достала шарик козьего сыра, подаренный Гаем, и принялась за работу.

К тому времени, как я съела весь сыр, я поняла, что Карла Дури – гораздо больше, чем просто известная семья и ресторанный бизнес. Конечно, я знала слухи о ней, но любила ее за то, как она готовит. Мне было легко игнорировать кривотолки, ведь я не жила во Франции и не читала местных газет.

И чем больше я погружалась в заметки, тем больше узнавала.

Однажды, в двадцать пять лет, она внезапно уехала от отца и стала тем, что пресса назвала

enfant terrible

[19]

[Несносное дитя (фр.).]

. Решив, что Париж и знаменитая фамилия слишком на нее давят, она покинула Францию и отправилась искать ресторанное счастье в Нью-Йорк. На протяжении нескольких лет она вела шикарную жизнь. Встречалась со знаменитыми актерами, банкирами и возвращалась во Францию только ради удовольствия – роскошных вечеринок, клубов на Лазурном Берегу и проходов по красной ковровой дорожке на Каннском кинофестивале.

Но когда после смерти отца она вернулась во Францию, чтобы управлять «У Дури», многих удивило, с какой серьезностью она подошла к делу. Карла поразила окружающих преданностью семейному бизнесу и разработанному отцом меню.

Но со времени своего возвращения Карла была вовлечена в судебные разбирательства – от несправедливых увольнений до сексуальных домогательств на рабочем месте. Ей не чужды были подобные скандалы, но все обвинения против нее рано или поздно сходили на нет. Ее так никогда и не осудили, кроме одного раза, когда она, слишком много выпив, гоняла на своей яхте. Никто так и не смог до нее добраться потому, что Карла была успешной женщиной, или потому, что у нее была громкая фамилия и определенная доля удачи?

«На что я подписалась?»

– спрашивала я себя, роясь в ходивших вокруг нее слухах.

Может, я просто спятила?