Страница 2 из 72
— Дело в том, уважаемый товарищ Никифоренко, — обаятельно улыбнулся Максим, — что вы с товарищем Фирулиным и создадите этот гранатомёт. Только не сейчас, а через пятнадцать лет. Даже немного больше. Там будет ещё несколько человек, но я нашёл только вас. Значит, вам и делать.
— Это такая шутка? — нахмурился Фирулин.
— Никаких шуток. Вы даже не представляете, ребята, насколько всё серьёзно…
Вот так и получилось, что первые партии РПГ-1, фактической копией знаменитого в прежней реальности Максима РПГ-7, начали поступать в войска уже в конце июня 1942 года.
— Гранатомёты? — переспросил Бахрушев. — Эти новомодные пукалки, что ли? Которые немецкие танки должны жечь на… сколько там, не помню, триста или даже пятьсот метров?
Он засмеялся.
— Лежат где-то на полевом складе.
Это стало его большой ошибкой.
— Так, — сказал Максим и поднялся. — Кос, Герсамия, арестуйте этого деятеля. Заприте его… — он огляделся, подошёл к ещё одной двери внутри блиндажа, потянул на себя. За дверью обнаружилась небольшая комнатка с топчаном, тумбочкой и табуреткой. Ясно, командирская спальня.
— Вот здесь и заприте. Потом с ним разберёмся. Николаев, а ты найди мне комиссара и начштаба. В темпе.
— Есть, — Николаев бесшумно выскользнул из блиндажа.
— Как это — арестовать? — обрёл, наконец, голос Бахрушев и вскочил. — Права не имеете!
— Сидеть! — Герсамия придавил подполковника за плечи, силой усадил на место.
— Имею, — сказал Максим. — Ты представить себе не можешь, Бахрушев, на что я имею право. Вплоть до расстрела на месте пьяниц и разгильдяев, невзирая на должности и звания. По законам военного времени. От тебя, Бахрушев, водкой несёт за версту, и этого вполне достаточно для ареста. Я уже не говорю про твою тягу к молоденьким санинструкторам женского пола. Пойдёшь под трибунал, а там как решат.
— Она мне давление мерила!
— Трибунал разберётся, что она тебе мерила.
Максим почувствовал, как его накрыла волна гнева. Он честно пытался её сдержать, но она всё равно накрыла. Этот подполковник сымитировал выполнение приказа, а сам свалил гранатомёты, его детище, на полевой склад боеприпасов и забыл о них. Так спокойнее. Какие ещё противотанковые гранатомёты? У бойцов имеются ручные гранаты и противотанковые ружья, с которыми они умеют обращаться. На танкоопасных направлениях стоят новенькие, только что полученные модернизированные «сорокопятки» [1] и дивизионные семидесятишестимиллиметровые пушки ЗИС-3, подкалиберный снаряд которых прошивает лобовую броню любого немецкого танка, и снарядов этих достаточно.
Так зачем возиться с какими-то гранатомётами?
Бойцов обучать, время тратить.
Боевая обстановка сама покажет, нужны эти пукалки или нет. Будут нужны — достанем и применим. Ничего там сложного нет и быть не может — наводи да стреляй. К тому же к каждому РПГ приложена напечатанная инструкция с рисунками. Ребёнок разберётся. А уж красноармеец — тем более. Живых же инструкторов угостить спиртом, дать подмахнуть бумаги о том, что инструктаж и обучение проведены, да отправить восвояси. Они тоже люди, им так удобнее и проще. И кто узнает? Никто не узнает. Маленькие хитрости большой войны.
Максим уже сталкивался с подобным, и не раз. Обычное разгильдяйство и пофигизм. Которые на поверку оказывались ничем не лучше прямого саботажа или предательства, потому что платить за них приходилось кровью и жизнями.
Даже хуже. Потому что саботажник и предатель — враг, которого можно и нужно разоблачить и уничтожить. Быстро и безжалостно. Разгильдяй же и пофигист — свой. Его, дурака, по-хорошему воспитывать надо, а не расстреливать на месте по законам военного времени. А воспитывать, даже с помощью трибунала, это всегда долго и трудно. Пуля в лоб проще.
— Да я… — попытался вскочить Бахрушев.
— Сидеть, я сказал! — снова усадил его Герсамия.
— Оружие где? — спросил Ян Кос. — А вижу.
Он подошёл к вешалке, на которой висела фуражка и портупея с кобурой.
— Ваше?
— Моё, — буркнул Бахрушев.
— Снимите ремень и сапоги, — приказал Кос.
Бахрушев подчинился. Он протрезвел, но явно был растерян и не знал, как поступить и что говорить.
— Идите в спальню и сидите там тихо, — сказал Кос. — Всё понятно?
— Товарищ чрезвычайный комиссар… — попытался обратиться к Максиму Бахрушев.
— Молчать, — у Коса в руке появился пистолет, вальтер, и поляк направил его на подполковника. — Делайте, что говорят.
— Не доводи до греха, Бахрушев, — ровным тоном произнёс Максим.
Подполковник, опустив голову, прошлёпал босиком в спальню и закрыл за собой дверь. Герсамия встал возле неё, опустив пулемёт к ноге.
— Возьми табуретку, Муса, — разрешил Максим. — Никуда он не денется, а ноги не казённые.
— Спасибо, — пулемётчик взял табуретку, уселся. Самодельная мебель жалобно скрипнула под его большим сильным телом, но выдержала.
Кос уже сидел за столом, достал папиросу из пачки подполковника, закурил, пуская дым к потолку.
Дверь в блиндаж открылась. Вошли два командира и вслед за ними Николаев.
— Что здесь происходит? — отрывисто спросил один из командиров с тремя «шпалами» в петлицах и уже намечающимся животом, старательно стянутом ремнём. — Я — полковой комиссар Евстигнеев.
— Начальник штаба полка майор Негода, — представился второй командир — невысокий, жилистый, с худым лицом, чем-то похожий на писателя Александра Грина.
Максим представился в ответ и кратко объяснил, что происходит.
У комиссара и начштаба хватило ума не возражать товарищу чрезвычайному комиссару. К тому же быстро выяснилось, что Максим не ошибся в своих предположениях — гранатомёты приняли, сгрузили на склад и больше ими никто не занимался.
Вернее, почти никто.
— Кажется, капитан Долженков брал несколько себе в батальон, — сказал майор Негода. — Но это не точно.
— Через голову командира полка? — осведомился полковой комиссар Евстигнеев.
Он уже вполне освоился с новой ситуацией, уселся за стол рядом с Яном Косом, угостился папиросой из той же пачки и теперь курил с уверенным и независимым видом. — Непорядок. Надо бы разобраться.
— Непорядок — это когда у вас боевое оружие без дела на складе валяется, — сказал Максим. — Вы — комиссар полка, знали об этом. Куда глядели? Почему не доложили по команде?