Страница 12 из 72
Когда дело было сделано (пользуясь случаем, Максим и КИР перебросили в синтезатор и другие крайне необходимые данные), Максим отсоединил провод и сказал:
— Закрывайте.
Хирург убрал ранорасширитель. Выступило немного крови.
— Сейчас зашью.
— Не надо. Посидим спокойно пять минут.
Максим накрыл рану ладонью, смежил веки, сосредоточился.
Пять минут протекли в полной тишине.
Он убрал руку.
— Не может быть, — ошеломлённо сказал Дикий, уставившись на плечо Максима, где чуть краснел тонюсенький шрам. — Но… Как?
— Достигается упражнениями, — улыбнулся Максим. — Не удивляйтесь, Фёдор Савельевич, никакого волшебства. Человеческий организм при умелом с ним обращении, способен и не на такое, поверьте. В данном случае, этот «фокус» называется ускоренной регенерацией. Не все это умеют, но кое у кого получается, — он подмигнул. — Когда-нибудь всё узнаете, обещаю, сейчас, увы, времени нет объяснять. Вы очень помогли, спасибо. В госпиталь вас отвезут.
Телефонный звонок застал Максима вечером, в самый разгар работы, когда он устанавливал в уже готовый корпус только что сработанную на молекулярном синтезаторе самую главную часть будущего персонального компьютера — материнскую плату.
Компьютер Максим собирал древний — такие давным-давно вышли из обращения в конце двадцать первого века. По одной простой причине: детали для него молекулярному синтезатору было сделать гораздо проще и быстрее, чем детали к квантовому компьютеру. То же самое относилось к монитору, роутеру и принтеру.
— Седых слушает, — отрывисто бросил он в трубку.
— Максим, это Сталин, — услышал он негромкий голос вождя. — Зайди, пожалуйста.
— Сейчас буду, Иосиф Виссарионович.
Отрываться не хотелось, но, когда тебя вызывает Сталин, никаких возражений быть не может.
Максим быстро переоделся, оглядел фронт работ и вышел из кабинета, заперев дверь на ключ.
Кивнул охранникам, быстро пошёл по коридору.
В кабинете Сталина его ждали сам Сталин, Михеев и Судоплатов.
— Заходи, бичо, — махнул рукой Сталин, увидев на пороге Максима.
Вождь уже не раз обращался так к Максиму — бичо. Адекватнее всего это переводилось с грузинского как «мой мальчик». Так в Грузии отцы обращались к сыновьям или старшие братья — к младшим.
Максим не возражал.
За то недолгое время, которое в организме вождя действовали медботы из будущего, Сталин помолодел даже внешне.
В движениях, походке ощущалась сдержанная энергия, присущая здоровому мужчине лет пятидесяти, не больше.
Глаза заблестели.
Ушли несколько лишних килограмм.
Кожа разгладилась, поздоровела, словно в неё невидимый художник добавил чуточку румян.
Исчезли старческие пигментные пятна.
Левая рука заметно ожила.
Максим вошёл, поздоровался со всеми, присел к столу для переговоров.
— Как у тебя идут дела? — спросил вождь.
— Очень хорошо, товарищ Сталин. Я не хотел докладывать раньше времени, но, кажется, мы закончим с перегонкой и копированием информации намного раньше, чем рассчитывали.
— Насколько раньше?
— Если повезёт и всё пойдёт гладко, то уже через неделю.
— Ух, ты, — по-мальчишески обрадовался Сталин. — Что, правда?
— Правда. Но это, если всё пойдёт без сучка без задоринки. А так редко бывает.
— Значит, берём две недели, — сказал Сталин. — Товарищ Михеев, товарищ Судоплатов, у нас есть две недели?
Михеев и Судоплатов переглянулись.
— Нет, товарищ Сталин, — сказал Судоплатов. — Пока во всяком случае.
— Да что случилось-то? — не выдержал Максим. — Объясните толком.
— Расскажите, товарищ Михеев, — кивнул Сталин и принялся набивать трубку.
— Видишь ли, Максим, — сказал Михеев. — Нам удалось связаться с нужными людьми на той стороне. С людьми, которые действительно способны принять решение. Так вот. Немцы готовы обменять Якова Джугашвили на своих. Но с одним условием.
— Каким?
— На обмене должен присутствовать ты.
[1] Приказ Народного Комиссара Обороны от 1 мая 1942 года № 130 г. Москва.
[2] Цитата из кинофильма «Офицеры» (1971 год).
[3] Яков Джугашвили, старший сын Сталина.
[4] Искусственный интеллект-имплант.