Страница 87 из 138
В эти знаменательные дни переговоров о перемирии Николаи, поправившись после болезни, едет с фронта в Берлин. Спальный вагон, в котором он следовал вместе с офицером-ординарцем и фельдъегерем, присоединили к скорому поезду продовольственного снабжения, поскольку только такие составы пропускали, учитывая нехватку в столице продуктов питания. Вокзал во Франкфурте-на-Одере, где поезд сделала остановку, кишел сотнями солдат, возвращавшихся с Восточного фронта. Увидев спальный вагон, они начали его штурмовать. «Я открываю дверь своего служебного вагона и выхожу им навстречу, — пишет Николаи в дневнике. — Солдаты требуют взять их с собой. Я спрашиваю, есть ли среди них раненые. Находятся около десяти человек, которых я впускаю в вагон. Остальные ворча, но послушно отступают назад. После того как поезд отправился, я разговариваю с теми, кого взял. Во Франкфурте они целые сутки не получали даже глотка кофе. Я велю дать им все, что у нас есть съестного. С многократными остановками поезд наконец прибывает на товарный вокзал. Какой-то беспутный парень пробегает мимо с листком в руке и ревет мне буквально в ухо: “Вильгельм переехал!” Я беру у него листок и читаю специальный выпуске сообщением, что кайзер перебрался в Голландию. Мои солдаты вызываются отнести наш багаж до главного вокзала. Я вижу бесконечные колонны рабочих, одетых в выходные костюмы, с красными знаменами, а рядом, с той и другой стороны, проносятся грузовики с вооруженными парнями, в руках у которых тоже развиваются красные флаги. Я воспринимаю это как революцию. На железнодорожном вокзале вокруг нас образуется толпа народа, я слышу высказывания, которые мне не слишком понятны: мол, носить кокарды, погоны, эполеты и оружие. Особенно раздражающе действует на окружающих нас кинжал кирасира у моего ординарца. Мы остаемся спокойными, целеустремленными и достигаем нетронутыми моей квартиры в Вильмерсдорсе».
Вечером Николаи просматривает газеты, многочисленные листовки и прокламации, доставленные ему ординарцем. Страной управлял странный Совет народных уполномоченных (СНУ), получивший такое название, как говорилось в одной из прокламаций, «из-за ненависти к буржуазному слову “министр”». СНУ возглавлял социал-демократ Фридрих Эберт, которого Николаи знал и считал разумным, либеральным политиком. В программном заявлении СНУ говорилось, что правительство будет «охранять упорядоченное производство и защищать собственность». Из тюрьмы на волю вышла Роза Люксембург. Карл Либкнехт призывает рабочих и солдат к «пролетарско-социалистической революции» под лозунгом «Вся власть советам!» Коммунисты захватили редакцию газеты «Берлинер локаль-анцайгер» и выпустили первый номер газеты «Роте фане». Партийный орган социал-демократов газета «Форвертс» называет советы «русской заразой». Эберт заявляет: «Я противник социальной революции. Я ненавижу ее, как грех». Среди партий и союзов происходит мимикрия под революцию. Социал-демократы (СДП Г) раскололись: левое крыло образовало Независимую социал-демократическую партию (НСДПГ), правое во главе с Эбертом и Шейдеманом сохранила старое название — СДПГ. Партия прогрессистов и левое крыло национал-либералов объединились в Народную демократическую партию. Правое крыло национал-либералов (крупная буржуазия) стало именоваться Немецкой народной партией. Консервативная партия (юнкерские круги) получила название Немецкой национальной народной партии. В рукописи о расколе СДПГ отмечается: «Я не хочу сказать, что расколу СДПГ во время Первой мировой войны способствовал противник. Без сомнения, однако, что он его приветствовал. То, что осталось, называлось “социалистическим большинством” (по-русски — “большевики”). Я не знаю, как дошло до этого уравнения названий. Должно ли оно было означать общность или объявление борьбы? Во всяком случае, так или иначе, необходимо было ясное понимание».
На другой день Николаи в последний раз посетил свой рабочий кабинет в Генштабе. Из бесед с Гинденбургом и новым начальником Генштаба генерал-лейтенантом Вильгельмом Тренером он узнал, что с Эбертом достигнута договоренность о совместных действиях армии и правительства по подавлению революции, восстановлению контроля Генштаба над войсками и порядка в стране, вошедшая в историю под названием «пакт Тренера — Эберта». Между генералитетом и гражданскими властями устанавливалось своеобразное разделение труда: власти заявляли о необходимости социалистических преобразований, а полиция и армия жестко пресекали любые революционные выступления по российскому образцу; правительство вело переговоры о мире, брало на себя обязательство выполнять все условия (а генералы создавали обстановку, препятствующую их выполнению), прятало вооружение, подводные лодки, разбирало их на части и под видом разных машин, запасных частей рассовывало по складам.
Николаи сделал краткий доклад о положении на фронте с упором на необходимость соблюдения дисциплины и упорядоченной демобилизации армии, обустройства и материального обеспечения воинских соединений на местах, чтобы избежать хаоса и беспорядочных сходок солдат со стрельбой, драками, которые он наблюдал на вокзалах. Выслушав и поблагодарив Николаи за службу, Грёнер сообщил, что по условиям перемирия и прекращения военных действий отдел III Б ликвидируется. Он предложил подумать о преобразовании упраздненного отдела в разведывательный орган, который бы вписывался в новые правительственные структуры и не противоречил условиям перемирия.
Вальтер Николаи был отстранен от должности 12 ноября 1918 г., на следующий день после подписания перемирия между Германией и ее противниками. Он уходил со своего поста с чувством исполненного долга, создав сильную, эффективную и влиятельную военную разведку. К концу войны, за четыре года, кадровый состав разведывательного отдела III Б увеличился с 80 до 1139 сотрудников, в четырнадцать раз! В его руках находились нити управления разведкой, контрразведкой, агентурными сетями, опутавшими весь мир; прессой, цензурой, пропагандой, почтой и многими другими сферами жизни и политики Германии. Новые правители боялись сосредоточенных в его руках властных полномочий и влияния в стране. Тем более что Николаи неоднократно предупреждал об угрозе предательства и измены в высших эшелонах власти.