Страница 112 из 138
Государственный институт новой истории Германии
После таких позитивных отзывов о Гитлере неоднократно выражавшаяся готовность Николаи предоставить свой опыт, знания и способности на службу Отечества была наконец услышана. Ему предложили работу в Государственном институте истории новой Германии. Руководителя этого научного учреждения историка профессора Вальтера Франка Николаи хорошо знал, о чем свидетельствует его проникновенное письмо к нему от 30 сентября 1935 г.: «Дорогой господин доктор Франк! Для меня переезд в Берлин означает новый путь, который, я надеюсь, выведет меня из тяжкого, даже бедственного материального состояния. Мое согласие вызвано также и тем, что после смерти моей жены дом в Нордхаузене стал оказывать на меня гнетущее впечатление, и я при полном физическом здоровье могу воспрянуть, как утверждают врачи, только через работу, которую в Нордхаузене я найти не могу. К этому добавляется то, что из-за смерти жены изменились и мои экономические условия. И хотя мои дети отказались в пользу меня во всех положенных им правах, очень тяжело принимать эту жертву от детей, потому что это нечто совершенно иное по сравнению с тем, что охотно принимаешь от жены. В то время как другие начальники отделов Ставки Верховного главнокомандования смогли продолжить карьеру, я был уволен, как сказал тогдашний министр, из-за того, что находился на передовом посту борьбы против системы 1918 г. Ни в экономических, ни в государственных структурах никто не отважился предложить мне работу. Таким образом, я вынужден обходиться положенными мне в качестве пенсии 430 рейхсмарками, поддерживая одновременно мою 85-летнюю, давно ослепшую мать, которая не может сопровождать меня в Берлин и вынуждена оставаться в Нордхаузене. Я знаю, что могу доверить это только вам. Нет ничего тяжелее, чем после жизни, наполненной идеалами и работой, быть вынужденным склониться перед нуждой. Вы первый, кому я высказываюсь по этому поводу. И еще хочу добавить, что с момента взятия власти те служебные инстанции, которые приняли на себя мои задачи в войне, подступают ко мне с тем, чтобы использовать мой опыт в своих целях, но для меня лично ничего не меняется. В конце концов так продолжаться не может. Я охвачен горячим желанием помочь фюреру после его прихода к власти, но до сегодняшнего дня это были тщетные попытки. Все только обещают, но никто ничего не делает. И всегда меня уверяют, что это происходит не из-за личных отношений, а по деловым мотивам».
Гнетущее, бедственное настроение Николаи объясняется постигшим его тяжелым горем: осенью 1934 г. он похоронил жену и мать. Об этом он с горечью вспоминает в рукописи: «Осенью 1934 г. умерла моя жена, а за нею и моя мать, которая с 1906 г. уже ослепшей жила у меня. Я остался в одиночестве, независимо озирая события со своей исторической высоты. И вот в 1935 г. я получил приглашение созданного Государственного института истории новой Германии от президента профессора Вальтера Франка на сотрудничество в этом институте в качестве руководителя отделения политического руководства в мировую войну. (Даже государственный институт во время моих допросов подозревался как замаскированная организация шпионского характера.) Я счел приемлемым для себя предложенное мне место и согласился с предложением. Попав таким образом в другую среду, я надеялся легче перенести утрату моей жены…
В 1923 г., выступая в Мюнхене перед студентами о моей деятельности в Первую мировую войну, я призывал их революционным путем покончить со взглядами на науку, задачей которой является будто бы легкое освещение и интерпретация исторических фактов давнего времени, и подойти к действительности сегодняшнего дня; вступить в ряды активно действующей молодежи, освещая на примере прошлого настоящее и намечая будущее. Большинство возражало, заявляя, что таким образом они впоследствии никогда не получат кафедры истории. Старые, опытные профессора сказали бы им: “То, чем вы занимаетесь, молодой человек, есть политика, а не наука”. Отдельные же, среди которых находился и Вальтер Франк, восторгались и были солидарны со мной. По инициативе этих людей, после того как национал-социализм отбросил в сторону исторический опыт, включая и опыт периода Первой мировой войны, и был создан институт истории новой Германии, на руководство которым был выдвинут как наиболее сильный Вальтер Франк».
Первая научная работа, которую предстояло подготовить Николаи, называлась «Политическое руководство в мировой войне». Тема была ему хорошо знакома по опыту службы в Генштабе, достаточно материалов поданной проблематике имелось также в его архиве. Условия жизни и научного труда в институте его устраивали, и он с увлечением приступил к исследованию. «Я создал себе в Берлине достойные, но скромные условия жизни с ограниченным кругом знакомых, — отмечает Николаи в рукописи. — Как компенсацию за труд я получал из государственных средств, помимо моей пенсии, 500 марок в месяц, включая оплату личного секретаря. Это были скромные денежные средства, из которых моя сотрудница получала больше, чем я сам. Я не был, таким образом, “эксплуататором” ее труда и некоторую экономию средств от моей зарплаты отдавал ей».
Личного секретаря — 18-летнюю Ганнелору Герман — Николаи подбирал сам. Она оказалась хорошо воспитанной «в простоте и скромности» девушкой, верной помощницей во всех научных делах и жизненных потребностях с учетом его преклонного возраста. Проживая в Нордхаузене, он познакомился с семьей Герман, глава которой был руководителем государственных воспитательных учреждений города. «В возрасте 67 лет я познакомился с его единственной 18-летней дочерью Ганнелорой, — вспоминает Николаи. — Воспитанная в простоте и скромности, она в свои юные годы была далека от того революционного духа, который наполнял немецкую молодежь, но вместе с тем она глубоко чувствовала проблемы нашей немецкой судьбы и была преисполнена желанием найти применение своим силам. Это была благодатная почва, на которую невольно ложились мои рассказы о моей молодости и жизни, особенно деятельности в годы Первой мировой войны, а также то, что я пытался найти себе новое применение ныне и в будущем. Все услышанное Ганнелора впитывала в себя, как губка, и, наполняясь впечатлениями, постепенно проникалась все большим стремлением включиться в какую-то иную для нее деятельность, созвучную с тем, что я говорил».