Страница 105 из 138
Во время марша в центре Мюнхена на площади Одеонсплац Шойбнер-Рихтер шел рядом с фюрером, Людендорфом и Герингом, был смертельно ранен в перестрелке с полицией, прикрыв собой Гитлера. Людендорф прошел все кордоны полиции, которая не решилась стрелять в национального героя. У Геринга пуля застряла в бедре. На похоронах Шойбнера-Рихтера фюрер заявил: «Все заменимы, но только не он!» Путч провалился. Гитлеру, Людендорфу, другим заговорщикам было предъявлено обвинение в государственной измене. Национал-социалистическая партия была запрещена, начался судебный процесс над руководителями путча. Людендорф был оправдан, Гитлер признан виновным и приговорен к 5 годам тюремного заключения.
После гибели Шойбнера-Рихтера общество «Возрождение» распалось. Барон Пилляр фон Пильхау, взявший простонародный псевдоним Андрей Светозаров, попытался собрать его бывших членов в «Русское объединенное народное движение», но успеха не имел.
Как известно, находясь в заключении в крепости Ландсберг, Гитлер начал работу над книгой «Четыре с половиной года борьбы с ложью, глупостью и трусостью», первый том которой был опубликован осенью 1925 г. под названием «Моя борьба». На выборах весной 1924 г. нацистские организации добились значительного успеха, набрав более 2 миллионов голосов и получив 32 места в рейхстаге. В декабре 1924 г. Гитлер был освобожден, отсидев в тюрьме около девяти месяцев. В феврале 1925 г. запрете НСДАП был снят. Гитлер развернул активную деятельность по вербовке новых членов, численность партии к концу года достигла 27 тысяч человек, в основном за счет присоединения к НСДАП 4 вооруженных формирований возглавляемого Эрнстом Рёмом «Рабочего объединения союзов борьбы за отчество». На базе этих формирований стали создаваться штурмовые отряды нацистской партии (СА), ставшие для Гитлера энергичной боевой силой в организации массовых демонстраций и митингов.
К этому времени относится вторая встреча Николаи с Гитлером, о которой он в рукописи вспоминает: «Во второй раз Гитлер сам просил меня присутствовать с ним на встрече возвращающихся с маневров в Мюнхен штурмовиков. Марш был действительно внушительный и вполне удовлетворил Гитлера. Я предостерег его от врагов, направлявших по неправильному пути… Нам он показался после ареста более созревшим, но еще более недоступным и нетерпимым к советам. Я стал встречать его значительно реже, иногда у фрау Шойбнер, пожилой, серьезной женщины, сохранившей дружбу с Гитлером после смерти ее мужа. Гитлер почтительно относился к моим рассуждениям по вопросам Первой мировой войны, но отклонил мои предложения о его дальнейшем пути».
Выделив Гитлера как перспективного вождя национального движения, Николаи не оставляет попыток повлиять на него в направлении легитимного пути прихода к власти, неприемлемости мятежей и путчей для свержения существующего строя. 29 июня 1929 г. он посылает Гитлеру письмо с предложением встретиться в Бад-Визее на озере Тегерзее в доме некоего Рекса, где Николаи будет находиться на лечении и где пребывает фюрер. В архиве об этой встрече есть такая запись: «У меня создается впечатление, что я пользуюсь доверием Гитлера, а его личность вновь укрепляет меня в моих намерениях и рождает во мне уверенность в его успехе. Напротив, Гесс, который молча присутствует при наших беседах, относится ко мне с недоверием, поскольку я избегаю членства в партии. Но для меня это членство явилось бы прекращением моей посреднической деятельности, которую я считаю необходимой».
В «посредническую деятельность» Николаи вовлекает вдову Шойбнера-Рихтера «фрау Хильде», которую Гитлер почитал и часто посещал. В письме он сообщает ей: «Предположительно в первой половине недели после 17 августа я буду в Мюнхене, и мне очень хотелось бы поговорить с Гитлером. Об этом желании я доверительно пишу вам, надеясь, что вы передадите его по назначению. Если встреча с Гитлером не удастся, я хотел бы переговорить с его ближайшим доверенным лицом». Вдова оперативно отвечает: «Гитлер, к сожалению, находится сейчас в Рейланде, прибудет обратно самое раннее 23 августа, его сопровождает господин Гесс. Гитлер очень сожалеет, что так все получается неблагоприятно и просит вас обсудить подробности с Альфредом Розенбергом, его доверенным лицом. Я уведомила Розенберга о вашем прибытии. Он был бы очень благодарен, если бы вы ввиду его перегруженности работой прибыли бы к нему в редакцию “Фелькишер беобахтер”, где он будет утром во вторник с 11 часов, в этом случае он предоставит себя в ваше распоряжение, и вы сможете спокойно побеседовать в его рабочем кабинете. Будем надеяться, дорогой господин полковник, что вы окажетесь довольны таким положением дел».
Об этой встрече полковник оставил краткую запись: «Беседа с Розенбергом подтвердила в широком плане согласованность наших намерений, хотя я не верю в полную откровенность с его стороны». Николаи продолжает упорно добиваться встречи с Гитлером, обращаясь к нему с письмом: «Многоуважаемый господин Гитлер! От госпожи фон Шойбнер вы знаете о моем давнишнем желании поговорить с Вами наедине в спокойной обстановке. К сожалению, до сих пор до этого не дошло, хотя Вы были настолько любезны, что предоставили в мое распоряжение 19 августа в Мюнхене господина Розенберга. Сегодня я получил от госпожи фон Шойбнер сообщение, что Вы проводите встречу во Франкфурте-на-Майне с 5 по 8 октября, а я приглашен на 4 и 5 октября руководителем “Стального шлема” в Кобленц. Мы могли бы с Вами поговорить во Франкфурте-на-Майне, но я не знаю, сможете ли Вы выделить необходимое время из-за Вашей занятости. Дело в том, что я не хотел бы кратковременной беседы, а хотел бы в неспешной атмосфере обсудить с Вами на основе моего опыта и знаний положение дел. Если это невозможно сделать во Франкфурте, то, может быть, эту встречу мы проведем в Берлине, где я регулярно бываю каждый месяц. Во всяком случае довожу до Вашего сведения, что я всегда готов дать Вам свой совет и поделиться моим опытом. Если Вы придаете этому какое-то значение, то, я думаю, мы могли бы как можно скорее, буквально в ближайшее время, провести эту беседу, но я охотно предоставляю себя в Ваше расположение и в другое время, если сейчас я обращаюсь к Вам преждевременно».