Страница 106 из 138
Полковника разведки любезно благодарят, заверяя в заинтересованности Гитлера в беседе с ним, но конкретной даты встречи не назначают, объясняя это чрезмерной занятостью фюрера. Вдова Шойбнера пишет ему: «Мне очень жаль, что вы получили такой мало вас удовлетворяющий ответ. В оправдание Гитлера я должна вам сказать, что он уже несколько месяцев со всей его страстью, со всеми силами и, к сожалению, даже больше того, что ему предоставлено его возможностями, постоянно находится в первых рядах борцов, не знающих покоя и отдыха… Недавно я присутствовала при очень короткой беседе на собрании, и меня ужаснул его усталый, изможденный вид. Дай-то Бог, чтобы он все это выдержал».
Николаи ей отвечает: «Ваши деловые сообщения совпадают с моими намерениями. Я боюсь, что наш молодой друг (Гитлеру в то время было около 40 лет) не пробьется на этом пути, а просто исчерпает свои силы. Поэтому наша задача чудовищно тяжела, поскольку он должен вести за собой движение последователей… В тем большей степени он должен был бы как можно дальше отмежеваться от других дел, крепить мощь руководства, вместо того чтобы лично рекламировать себя в массах, заставляя их самих объединяться и не требовать ничего, кроме руководства. Сдержанность Гитлера в контактах вне его партии, а тем самым и со мной не остановили меня от энергичного следования моей цели… Известность моего имени со времен мировой войны открывает передо мной возможность предоставить многочисленные связи с высокими личностями прошлой и настоящей политической и экономической жизни страны, а также за рубежом. Так как мне до сих пор не удалось обстоятельно поговорить с Гитлером и убедить его, что знание всех течений и размышлений также могло бы иметь для него значение и могло бы быть представлено через меня, то я вынужден, не имея такой возможности, информировать об этом лишь руководителей “Стального шлема”».
В этом письме частично раскрываются вопросы, которые Николаи хотел обсудить с Гитлером. Из дневниковой записи о встрече с начальником управления кадров НСДАП Лепером становятся понятными и другие важные предложения, которые создатель немецкой разведки стремился донести до фюрера: «Моя беседа с Лепером исходит из убежденности втом, что руководство НСДАП, а тем самым и ответственность возлагаются на Адольфа Гитлера. Опираясь на мой опыт в мировой войне, я указал в беседе на эту невероятную ответственность за все происходящее и особенно подчеркнул три вещи:
1. Вермахт и дипломатическая служба до поры до времени должны быть исключены из революционного процесса, цель которого захват власти в стране.
2. Необходимо избежать столкновения трех групп национального движения — немцев-националистов, “Стального шлема” и НСДАП — до и при захвате власти, что является последней надеждой врагов.
3. Экономика, существующая по своим законам, не должна быть вовлечена в водоворот политических событий. Необходим поиск специалистов в области экономики и лучших из них следует уже сейчас связать с грядущим руководством, возглавляемым Гитлером.
По моему впечатлению, в движении ощущается недостаток хозяйственных руководителей такого ранга. Предоставляя свои взгляды, я иду настолько далеко и говорю Деперу, что переход политической власти к Адольфу Гитлеру я не только предвижу, но и желаю, поскольку это единственное властное формирование с глубокой идейной мощью, но оно может в то же время привести к глубокому несчастью, если не будет учтено сказанное мною. И я советую ему как начальнику управления кадров предоставить мне возможность прямо изложить Гитлеру сложившуюся ситуацию, с которой я обстоятельно знаком. Несмотря на временный отказ Гитлера встречаться со мной, я считаю, что мои отношения с руководством НСДАП остаются неизменными, хотя я замечаю у Лепера некоторую личную сдержанность. Но это оправданно, так как он не хочет говорить о деле, о котором сам руководитель НСДАП уклоняется беседовать со мной».
Гитлер, фанатично преданный нацистским идеям «своей борьбы», не захотел прислушиваться к мудрым советам опытного создателя немецкой разведки, что и привело Германию к «глубокому несчастью». Начали сбываться опасения Николаи о «столкновении трех групп национального движения», о чем свидетельствует его запись о проведении дней национальной оппозиции в Гарц-бурге от 14 октября 1931 г. В этом мероприятии участвовали Немецкая национальная народная партия во главе с Гугенбергом, союз фронтовых солдат «Стальной шлем» под руководством Зельдте и Дюстерберга, НСДАП. «Гитлер на завтрак не прибыл. Я полагал, что его не будет и на запланированных на вторую половину дня основных переговорах. Но он появился, однако с запозданием на полчаса, — пишет Николаи. — Его приверженцы, наполовину заполнявшие зал, приветствуют его возгласами “Хайль Гитлер!” Но немало в зале и приверженцев Гутенберга. Сзади меня какой-то толстый идиот ревет “Хайль Гугенберг!” Это вызывает у меня отвратительное чувство и глубоко омрачает меня, свидетельствуя о раздробленности национальной оппозиции. Гитлер заметно сдержан и держится как-то сзади. Зельдте и Дюстерберг, настроенные против немецких националов, сильно расстроены поведением Гитлера, рассматривая это как саботаж. Гугенберг скромен, но потому, как всегда, невыразителен. Мои симпатии на стороне Гитлера…»
2 ноября 1932 г. в редакции газеты «Фелькишер беобахтер» состоялась третья и последняя личная встреча Николаи с Гитлером. Она была краткой, продолжалась всего около тридцати минут. Судя по всему, фюрер не проявил должного интереса к мыслям и предложениям полковника разведки. Записей о содержании их беседы в архиве не обнаружено.