Страница 8 из 83
7
Он лежал на полу, скорчившись, прижимая к животу сумку.
Открыв глаза, Марк приподнялся на локте и огляделся.
В комнате царил разгром. Вспороли даже сиденье кушетки, и теперь из разрезов торчали куски мочала и кособокие пружины.
«Это они кольцо искали», — догадался Марк.
Тишина стояла мертвая — дом спал.
Марк помнил все, что произошло с ним в последние двенадцать часов, но логика жизни медленно входила в его сознание, и первые минуты возвращения из небытия он потратил на чисто механические действия.
Небольшое зеркало, которым Марк в основном пользовался для бритья, отразило бледное с кругами под глазами лицо. Черная косая челка свалялась в косичку и прилипла ко лбу. Вся левая щека залита кровью, и сплошной, ставший уже не красным, а коричневым натек спускался к горлу, полностью закрывая его.
«Тебе бы сейчас в фильмах ужасов сниматься», — подумал Марк.
Но — странное дело — смыв кровь и кое-как расчесав волосы, он обнаружил на скуле мелкую зажившую ссадину, а горло пересекал хотя и страшный, но тонко зарубцевавшийся шрам.
И тут до Марка наконец стали доходить происшедшие с ним несообразности.
Память и логика подсказывали, что он убит. И даже, если встреча с Анубисом не сон или наведенная галлюцинация, то почему, скажите на милость, он не ограблен? Не снято с мизинца проклятое кольцо, не отобраны деньги? Что искали в этой комнате, не тронув его самого? Все вещи, с которыми он собирался бежать, остались при нем.
Это было самое главное и непонятное противоречие — остальное еще можно как-то объяснить. Даже заживший шрам, даже воскресение из мертвых — хотя тоже, конечно, нонсенс!
В любом случае, пока Марк понял одно — оставаться в комнате нельзя, надо бежать и как можно быстрее.
Страшно хотелось курить, но ради этого не стоило задерживаться. Часы показывали четверть пятого — самое глухое время суток.
Первый порыв — поехать в Пулково или на один из вокзалов и покинуть Питер — вскоре прошел.
Надо еще разобраться — жив ли он, в конце концов, или мертв? Звучит, конечно, смешно, но выяснить это хотя бы для себя стоило. К тому же, следуя логике событий, его вряд ли станут искать, ведь для Аполлинария и его боевиков он умер, погиб, исчез, вычеркнут из жизни.
Поразхмыслив над этим, Марк с большим трудом изловил такси и отправился через весь город в район Автово, где недалеко от Кораблестроительного института жила Светка Тернова.
То, что со Светой Марк расстался почти пол года назад и, как он утверждал, навсегда, его смущало мало. Да и другого выбора не было — близкими друзьями за все эти годы Марк так и не обзавелся.
В пять часов утра не стоит ломиться даже к любимому человеку. Трудно рассчитывать на радость встречи и приятное общение с тем, кого вы только что оторвали от сладкого утреннего сна.
А со Светкой-Веткой последняя встреча у Марка вышла и вовсе безобразной, после этого он даже «Букинист» на Герцена, где та работала продавщицей, миновал по касательной.
Сначала Ветка наотрез отказалась открывать Марку дверь, и он терся на лестничной площадке, то взывая к милосердию, то угрожая, что вышибет замок. Последнее произвело впечатление — его впустили.
Попав в знакомую однокомнатную квартиру, Марк быстро убедился, что самые страшные опасения найти здесь своего заместителя не оправдались. Чужим мужским духом в квартире не пахло, мало того — под вешалкой стояли его старые домашние тапочки.
He дожидаясь, пока Марк разденется, и не произнеся ни слова, Ветка прошла на кухню и загремела там посудой.
«Хороший признак, — подумал Марк, — сейчас сварит кофе. Что бы такого наврать, чтобы не выгнала?»
Но за чашкой кофе — сварила, и для него! — врать особенно не пришлось. Жадно затягиваясь, Марк курил и рассказывал, сбивался и повторялся вновь, путался и перескакивал с одного события на другое, но кое-как вылепил из невнятного повествования почти всю правду о прошедшей ночи.
О собственном убийстве он благоразумно все же умолчал так же, как и о встрече с Анубисом. Для Ветки это было бы, пожалуй, чересчур.
Она и так слушала его, как завороженная, широко раскрыв ставшие совсем не сонными глаза, и знакомая родинка на смуглой ключице иногда мелко вздрагивала в такт быстрому биению сердца.
— Тебя здесь не найдут, — сказала она и медленно приблизила свое лицо к Марку. — Только никуда не уходи!
И эта комната, и Ветка, непроходящая осенняя мгла за окном и знакомый запах простыней — все это сделали вдруг мир до боли реальным. А позже, лежа на диване с прижавшейся к его плечу Веткой, Марк наконец понял, что жив.