Страница 55 из 83
45
Свою «сбрую» Гера оставил в номере и сейчас, желая отдохнуть от устава, расстегнул китель и снял галстук, небрежно запихнув его в нагрудный карман. Разгильдяй да и только.
Всю долгую дорогу в гостиничный ресторан, — а куда же было Марку теперь деваться? — он рассказывал о том, как его допекал во время дежурства полковник.
— И ведь сам с похмелья. Рожа, как светофор, а талдычит одно — роняете звание офицера. При этом сам стоит нетвердо, а я, как пограничный столб.
— Тебе самому пора полковником быть, — напомнил Марк.
— Я по паркету шаркать не умею. Пойду на пенсию — получу подполковника. Это — мой потолок.
— Главное, с полом не перепутай.
— Гера норму знает, — майор стал выражаться о себе в третьем лице, что означало одно — уже принял, но недостаточно. — Еще триста грамм, и до вечера — ни-ни.
Связист Гера попал в Афганистан еще лейтенантом. Через два года вернулся домой, а потом случилась новая командировка в Кабул. Полученный там орден Боевого Красного знамени он никогда не носил. И об Афганистане рассказывал почему-то только женщинам, а с мужчинами молчал, каменея лицом. В Питере у него остались жена и дочка, которых он выписывать в Екатеринбург не хотел. «Что им маяться в гостинице?» Представляясь новой избраннице, отрекомендовывался: «Частично холост», что вовсе не способствовало отказу, скорее, наоборот.
Стряхнуть майора с хвоста не удалось уже до вечера. Пообедали в ресторане, раздражавшем Марка своей третьеразрядностью, что не мешало официантам важно надувать щеки, потом пили пиво в номере. Часов в семь Гера наконец исчез, заверив, что не больше, чем на полчаса, но до десяти к облегчению Марка не появлялся.
Ближе к назначенному сроку Марк проверил припасы в холодильнике. Холодные закуски имелись в ассортименте, почти полная бутылка коньяка, лимон, сигареты. Все в порядке.
Первым осторожно в дверь постучал Борис Бори-сыч. Он зашел, как обычно, любопытно округляя глаза и шевеля остреньким носом.
— Замерз, как пингвин, — признался он, устремив взгляд на коньяк. — Даже сортир в цирке заморозили, руки не гнутся, невозможно реквизит удержать.
Борис Борисыч принес с собой большую бутылку израильской водки «Стопка» и граммов двести вареной колбасы.
Гера явился минут через десять. Из кармана брюк у него торчало горлышко «Посольской». Когда он выставил бутылку на стол, выяснилось, что в ней осталось не больше половины.
— Сначала выпьем, — Гера сразу же взял инициативу в свои руки. — А закусим потом.
— Ты закуси сначала, — посоветовал вежливый Борис Борисыч.
— Я вас и без закуски обыграю, — не остался в долгу майор. — Паровоз на мизере гарантирую.
— Да, кхм, возможно, — стушевался престидижитатор.
Решили расписать на троих десятерную, не ожидая Андрея, но не успели приступить, как тот, вытирая с плеши, несмотря на прохладную температуру, обильный пот, появился.
Тяжело плюхнувшись в кресло, которое при этом взвизгнуло, словно отдавившая лапу собачонка, Андрей, ни говоря ни слова, налил в стакан приличную порцию коньяку и проглотил залпом.
— Что, трясут? — посочувствовал Марк.
— Не то слово… Просто вгрызлись в документы. Похоже, кто-то навел.
— А за вами еще водится что-нибудь кроме этих… платежей, — Марк старался говорить так, чтобы остальным было не очень понятно, о чем идет речь.
Но Андрей отбросил условности.
— Как сказать. С одной стороны, у нас есть разрешение на торговлю красной ртутью, с другой — вопрос, как оно получено.
— Красная ртуть? — удивился Борис Борисыч. — Только вчера читал в газете, что ее в природе не существует.
— Точно не существует, — повеселел лицом Андрей. — А что же это за накладная у меня в папке на двести килограммов?
— Ничего не понимаю, — признался Борис Борисыч.
— И не надо, — утешил его Гера. — Познание приумножает скорбь.
— Николай срочно вылетел в Москву, — Андрей вновь вытер пот с лысины. — Все теперь на мне. Хоть бы послезавтра вернулся!
Пульку отложили, что не помешало приятелям налечь на горячительное. Постепенно Андрей утешился и даже проявил интерес к картам, но чисто теоретический.
— Сыграл бы, да завтра рано вставать.
Остальным ранний подъем не грозил, и после ухода Андрея пульку все-таки расписали. Борис Борисыч обреченно два раза проехался на паровозе, Гера с лихостью кавалериста меньше девятерной не заказывал, и в результате Марк написал на него немыслимое количество вистов. Но радовало это мало.